Город

В полуночном городе сыро, темно, неуютно и очень пустынно.
И звуки шагов рикошетят в сознанье, мячом отбиваясь от стен.
Здесь пьют без разбору дешёвую водку и коллекционные вина
и то, что воистину дорого – важно, меняют на пафосный тлен.
На всё от святого до грешного здесь установлены цены.
И можно, при случае, титул дворянский удачно купить за гроши.
Душевную боль нарядив адвокатом предательства, лжи и измены,
в судейскую мантию плащ палача перешив.

Я брожу по безлюдным дорогам с незримою ношею:
крест судьбы обречённо – смиренно несу на спине.
Человек – невидимка, без племени – рода, без прошлого.
по взращённому суетным временем саду камней.
Режу душу живую осколками божьего царства,
где поверженных ангелов крылья, как хворост горят.
Я одним позволяю себя принимать, как лекарство,
и сознанья и души иных отравляю, как яд.

Город видит тревожные сны... и не будет иным...

В полуночном городе алчности демон не гасит витрины/рекламы:
он ждёт свои жертвы – апостолов случая, карт и игральных костей.
Здесь тонут во тьме позолота фальшивая и безголосие храмов,
в кубышку пройдох обращая мученья того, кто распят на кресте.
И город полуночный воздух отравленный пьёт, словно воду живую,
в ответ выдыхая токсичность флюидов тревожно - мятежного сна.
Здесь даже во сне на контрасте с Христом предают, конфликтуют, воюют,
обманом за верность любви воздавая сполна...

Я брожу по безлюдным дорогам с незримою ношею:
крест судьбы обречённо – смиренно несу на спине.
Человек – невидимка, без племени – рода, без прошлого.
по взращённому суетным временем саду камней.
Режу душу живую осколками божьего царства,
где поверженных ангелов крылья, как хворост горят.
Я одним позволяю себя принимать, как лекарство,
и сознанья и души иных отравляю, как яд.

Я не ведаю чувства вины... и не стану иным...