А ещё главнее—писать с юмором! На любые темы. (Даже о смерти). Французский врач, «отец хирургии» Амбруаз Парэ говорил, что весёлые люди всегда выздоравливают.
Видимо я не понял смысл произведения; Шопен ассоциируется у меня с похоронным маршем,—и никакой романтики. Впрочем, других произведений Шопена я и не знаю.
Родилась пародька:
Похорона́, отпеванья и свадьбы—
главное—чаще Шопена играть бы.
Деторождение или поминки—
главное сбацать Шопена на скрипке.
Хоть дни рождения, хоть именины—
славься Шопен Людвиг ван Паганини!
Точно! О том и речь,—с любой темы можно «съехать», удовлетворяя свою флагиллянтно-литературную похоть,—ведь главное—общение! И вот тому доказательство:
Поболтали, пообщались, приобщились (к «философским» штудиям о говне и жопе),—всё ништяк! Весело! А про Шамана уже и забыли (да и хрен с ним). Говно и жопа—куда интересней,—насущно и животрепещуще; особенно «в наше время засилья низкокачественного...» и т.д. по вышеприведённому тексту. Всё отлично, братцы; в рамках традиций литературных сообществ и творческих объединений. Ну о чём ещё писать, если не о жопе и яйцах (Фаберже)?
Я так и подумал (насчёт «аргументов»), что коммент вроде как Топоркову, или кому ещё. Но Ваш комментарий прилетел именно мне на e-mail, потому Вам же и ответил. Всё логично.
А вообще, чушь какая-то: начали с русского паренька, далее пошла еврейская тема, потом—морская, в финале—фекально-генитальные опусы. Никакой логики. И никакого «спора», никакой «сути» (где Вы их увидели!) Просто пустая болтовня в сети (ну в данном случае писанина).
Почему же сомнительные аргументы? Всё так и есть. В восточных традициях (Шумера, Вавилон, Египет,—а позже в античных Греции и Риме) подмывание после туалета было нормой. А вот в «просвещённой» Европе испражнения текли рекой по улицам Парижа и Лондона,—и это уже исторический факт. И всякие пандемии—тоже порождение европейской цивилизации. Как-то так.
А стишок внатуре хороший получился (залепил «плюсик»).
Ну сюрвейер ничего общего со слэнговым «сюр» не имеет.
Кстати, об узбеках. Мне, например стыдно покупать туалетную бумагу (пипифакс—по-умному), если на кассе сидит узбечка. Ну или ещё какая-нибудь «гюльчатай». Они ведь нас дикарями считают—жопу мы не моем, едим «грязную» свинину и не падаем на пол по зову муллы… Дикари; что с нас взять-то?! А то что в космосе первые—так это мелочи,—главное, что очко в говне.
Рад. Вот ещё есть профессии: тралмейстер, кранмейстер, сюрвейер, стивидор.
А Кантерман, Блехерман и Кранштерман—это не профессии (да и есть ли такие фамилии—не знаю, сам придумал из башки).
Нет. Я не на Шамана среагировал, а на анекдот про Лоцмана. Работал на флоте. Там куча «еврейских» профессий: тальман, донкерман, шипчандлер, лоцмейстер… Ну чем не еврейские фамилии? Чехов же имел в виду инструменты; и то верно—штихмас, крейцкопф, штангенцыркуль, пипидастр… Подходит.
Когда я увольнялся с флота, мне надо было подписывать «бегунок» в различных инстанциях. И надо было подписать у какого-то кантермана или блехермана (уже не помню). Кто такой? Ну остальных-то, всяких боцманов-штурманов-тралмейстеров я знал. Но это кто такой? Спросил у мужиков, где найти этого, ну… кранштермана. Ну или как там его… Ну сказали мне, мол в Управлении на каком-то этаже. Подумал—нифига себе, какой-то бородатый шкипер в просолёном брызговике, в кабинете, сука сидит! Нашёл. Оказалось, не должность это и не профессия, а фамилия высокого начальника.
Так что любая фигня, с буквосочетанием: годьд-фельд-крафт-ман сойдёт еврею для фамилии (Чеховблюм был прав.)
Пёс и кот—товарищи до гроба:
пёс по кличке Тощий, кот—Худой.
Обожают дядю Федю, оба—
наперегонки бегут домой.
Пёс голодный вожделенно смотрит
«Мой хозяин—добрый человек.
Ничего, что голодом нас морит.
Он хороший. Просто денег нет.»
Кот мурчит от голода и жажды
«Не грусти, хозяин, всё о'кей.
Всё ништяк. Дай бог, чтоб жил так каждый.
Впроголодь. Зато в кругу друзей.»
Хорошо, что есть хотя бы «Вискас»,
и отлично—если «Педигри».
Что поделать, так уж получилось—
вместо мяса с маслом—сухари.
Раз в неделю «Чаппи» с «Китикэтом»,
(кости и сметана—это зло!)
Хорошо жить вместе с человеком…
«Как нам с дядей Федей повезло!
Пеньки считает Дед Мороз;
у деда явно токсикоз,
невроз, делирий и психоз,
горячка и галлюциноз…
(Немудрено,—за тостом тост!)
Да, дадно… лиж бы не замёрз.
Фома опаздывал недаром,—
он просто думал о другом—
ходил не в церковь, а по барам,
ведь был нормальным мужиком.
Твист, рок-н-ролл и хэви метал,
стриптиз, кальян, кокос, коньяк…
Он в Назарет бы не поехал,
не будь там выпивки и баб.
Обычный православный парень;
ты, боженька, его прости,—
из Благовещенска в Израиль
без баб и водки не дойти.
Запах ночного асфальта,
скорость и ветер… Ништяк!
Вдруг—через голову сальто—
фщ-щ-щ...—и о дерево—шмяк!
Скрежет металла, сирена,
лужа кровавая, мозг,
марш Фредерика Шопена,
тело в гробу во весь рост.
Плач, опознание в морге,
фото, венок, эпикриз…
(Клёво нестись было с горки
с криками: —Посторонись!)
Родилась пародька:
Похорона́, отпеванья и свадьбы—
главное—чаще Шопена играть бы.
Деторождение или поминки—
главное сбацать Шопена на скрипке.
Хоть дни рождения, хоть именины—
славься Шопен Людвиг ван Паганини!
Поболтали, пообщались, приобщились (к «философским» штудиям о говне и жопе),—всё ништяк! Весело! А про Шамана уже и забыли (да и хрен с ним). Говно и жопа—куда интересней,—насущно и животрепещуще; особенно «в наше время засилья низкокачественного...» и т.д. по вышеприведённому тексту.
А вообще, чушь какая-то: начали с русского паренька, далее пошла еврейская тема, потом—морская, в финале—фекально-генитальные опусы. Никакой логики. И никакого «спора», никакой «сути» (где Вы их увидели!) Просто пустая болтовня в сети (ну в данном случае писанина).
и второй бином Ньютона,
Вольт-Ампера и Кулона…
Вот итог—сгорела жопа.
Щас углями срёт котёнок
(дали кличку Электроник).
А стишок внатуре хороший получился (залепил «плюсик»).
Но… не будем разворачивать её в прениях ( Гоголя стошнило, поди; он даже стишок уже придумал)
Кстати, об узбеках. Мне, например стыдно покупать туалетную бумагу (пипифакс—по-умному), если на кассе сидит узбечка. Ну или ещё какая-нибудь «гюльчатай». Они ведь нас дикарями считают—жопу мы не моем, едим «грязную» свинину и не падаем на пол по зову муллы… Дикари; что с нас взять-то?! А то что в космосе первые—так это мелочи,—главное, что очко в говне.
А Кантерман, Блехерман и Кранштерман—это не профессии (да и есть ли такие фамилии—не знаю, сам придумал из башки).
Когда я увольнялся с флота, мне надо было подписывать «бегунок» в различных инстанциях. И надо было подписать у какого-то кантермана или блехермана (уже не помню). Кто такой? Ну остальных-то, всяких боцманов-штурманов-тралмейстеров я знал. Но это кто такой? Спросил у мужиков, где найти этого, ну… кранштермана. Ну или как там его… Ну сказали мне, мол в Управлении на каком-то этаже. Подумал—нифига себе, какой-то бородатый шкипер в просолёном брызговике, в кабинете, сука сидит! Нашёл. Оказалось, не должность это и не профессия, а фамилия высокого начальника.
Так что любая фигня, с буквосочетанием: годьд-фельд-крафт-ман сойдёт еврею для фамилии (Чеховблюм был прав.)
сельская аптечка:
двое у крылечка
мёртвых человечка…
Пёс и кот—товарищи до гроба:
пёс по кличке Тощий, кот—Худой.
Обожают дядю Федю, оба—
наперегонки бегут домой.
Пёс голодный вожделенно смотрит
«Мой хозяин—добрый человек.
Ничего, что голодом нас морит.
Он хороший. Просто денег нет.»
Кот мурчит от голода и жажды
«Не грусти, хозяин, всё о'кей.
Всё ништяк. Дай бог, чтоб жил так каждый.
Впроголодь. Зато в кругу друзей.»
Хорошо, что есть хотя бы «Вискас»,
и отлично—если «Педигри».
Что поделать, так уж получилось—
вместо мяса с маслом—сухари.
Раз в неделю «Чаппи» с «Китикэтом»,
(кости и сметана—это зло!)
Хорошо жить вместе с человеком…
«Как нам с дядей Федей повезло!
пробежаться по воинской части.
Вот по Площади Красной ещё б хорошо
прогуляться ногим… Это счастье!
у деда явно токсикоз,
невроз, делирий и психоз,
горячка и галлюциноз…
(Немудрено,—за тостом тост!)
Да, дадно… лиж бы не замёрз.
он просто думал о другом—
ходил не в церковь, а по барам,
ведь был нормальным мужиком.
Твист, рок-н-ролл и хэви метал,
стриптиз, кальян, кокос, коньяк…
Он в Назарет бы не поехал,
не будь там выпивки и баб.
Обычный православный парень;
ты, боженька, его прости,—
из Благовещенска в Израиль
без баб и водки не дойти.
скорость и ветер… Ништяк!
Вдруг—через голову сальто—
фщ-щ-щ...—и о дерево—шмяк!
Скрежет металла, сирена,
лужа кровавая, мозг,
марш Фредерика Шопена,
тело в гробу во весь рост.
Плач, опознание в морге,
фото, венок, эпикриз…
(Клёво нестись было с горки
с криками: —Посторонись!)
весь обуглился—стал чёрный.
Шрёденгер неправ был малость…
(Оксворд—это не Ульяновск).
один дует, другой пьёт.
Лучше б застрелился…
(Нахрена женился?!)