Я не стану прятать боль за гладкими словами,
Не буду лить сироп, чтоб скрыть солёный вкус.
Пусть сердце рвётся в клочья между берегами —
Я этот шторм в груди до капли унесу.
Ты думал — я стальная, будто из гранита,
Что вынесу всё молча, сжав до хруста кисть.
А я сгорала тихо, без крика и без свиста,
И в каждой строчке кричала: «Пожалуйста, вернись!»
Но ты смотрел сквозь, словно сквозь стекло витрины,
Читал меня, как скучный, старый, пыльный том.
А мне хотелось просто быть твоей любимой,
А не пустым эхом в доме, где всё вверх дном.
Теперь я собираю осколки без упрёков,
Сметаю тишину, что въелась, как беда.
Любовь не лечит раны — она их глубже роет,
Когда в ответ — ни слова, только холода.
Я не прошу прощенья за то, что слишком чувствовала,
За то, что верила, что это навсегда.
Я просто тихо выдохну, и сердце перестанет
Стучать в надежде, что ты скажешь хоть «да».
Не буду лить сироп, чтоб скрыть солёный вкус.
Пусть сердце рвётся в клочья между берегами —
Я этот шторм в груди до капли унесу.
Ты думал — я стальная, будто из гранита,
Что вынесу всё молча, сжав до хруста кисть.
А я сгорала тихо, без крика и без свиста,
И в каждой строчке кричала: «Пожалуйста, вернись!»
Но ты смотрел сквозь, словно сквозь стекло витрины,
Читал меня, как скучный, старый, пыльный том.
А мне хотелось просто быть твоей любимой,
А не пустым эхом в доме, где всё вверх дном.
Теперь я собираю осколки без упрёков,
Сметаю тишину, что въелась, как беда.
Любовь не лечит раны — она их глубже роет,
Когда в ответ — ни слова, только холода.
Я не прошу прощенья за то, что слишком чувствовала,
За то, что верила, что это навсегда.
Я просто тихо выдохну, и сердце перестанет
Стучать в надежде, что ты скажешь хоть «да».
