Мне кажется, что оба — Мари Гер и Топорков — не правы в определении пародии. У меня нет своего определения, но хорошая пародия — это точно ни «обесценивание того, что думает и чувствует автор» и не «указание на то, что автор не умеет нормально выразить и описать свои чувства». В детстве мне очень нравились пародии Александра Иванова. В числе других авторов он пародировал Евтушенко, Доризо, Римму Казакову, Высоцкого. Не думаю, что Иванов пытался кого-то обесценить или указывал кому-то на их неспособность выразить свои чувства и эмоции. Это было смешно и никак не умаляло достоинство пародируемых авторов и их произведений.
Я тоже это заметил ) У меня самые «лайковые» стихи не набирали столько комментариев. Но может это тоже своего рода оценка — критикуют то за позицию, а не за стихотворение; значит, стихотворение, возможно, получилось неплохим, если вызывает эмоции по содержанию, а не по форме ). А лайки… Если бы их можно было конвертировать во что-то…
Не вижу никаких противоречий. «Неуместной» или «уместной» политика становится не в привязке к политической позиции, а к характеру платформы, на которой эта политика обсуждается. Что же касается стихов, то все стихи с каким-либо подтекстом — лирическим, политическим, философским — не суть. Стихи без подтекста, то есть смысла — рифмованный набор случайных слов — редко встретишь даже среди графоманов. «Подтекст» — это душа стихотворения — это тот самый триггер, который мотивирует автора на творчество, и не важно какой он — любовный или политический. Если вам хочется ответить на какой-то политический «подтекст», для этого не обязательно вступать в политическую дискуссию. Можно ответить теми же средствами, которыми этот сайт, собственно, и существует, то есть поэтическими. Ну, например, тот, кто прошелся по поверхности и увидел в стихотворении тоску по западным брендам, мог состряпать что-то вроде:
Наплевать мне на Макдональдс,
И на Запад наплевать.
Нас и тут неплохо кормят,
А на Запад нам на…рать.
Рад, что мои творческие потуги поспособствовали вашему плодотворному общению ). Своё не «Эзопово» мнение высказывать воздержусь. Во-первых, опасаюсь при том уровне свободы слова, который вы находите чрезмерным. Во-вторых, сайт-то все-таки поэтический, а не политический.
Если вы уже знаете, что это не про Зару и не про Макдональдс, то к чему ваша лекция про новых эуропейцев и терминал, а затем просьба рассказать о чем всё-таки стихотворение? Вот это, действительно смешно ). Впрочем, у нас, очевидно, разные чувства юмора.
Не знаю, поможет ли вам это что-то понять, но в Заре и других брэндовых магазинах я не одеваюсь принципиально— отказываюсь платить за брэнд, когда товары сопоставимого качества можно купить в небрэндовых торговых сетях. Junk food — ни под Макдональдсом, ни под какой-либо еще вывеской — я не потребляю уже лет десять (забочусь о собственном здоровье). И никогда наличие корпоративных лэйблов на рынке той или иной стороны для меня не являлось символом свободы. В Сингапуре, например, весь местный рынок — это сплошная галлерея мировых брэндов, но это авторитарная страна с однопартийной системой. То есть упоминание Зары и Макдональдса — это креативная попытка поговорить о чем-то другом в наши непростые для свободы слова времена (непростые не только в России, кстати). Стихотворение для тех читателей, которые нуждаются в таких разговорах. Им объяснения не нужны, а для вас, я думаю, они будут бесполезны.
Я думаю, что Дюма, и остальные авторы, которых вы назвали, независимы от того включают ли их в разрешенную литературу цензуры отдельных стран. Он сами по себе культурное явление. Ну можно сказать, что нам повезло, что их не запрещали. Кстати Вальтер Скотт с советской идеологией никак не пересекался: он был убежденный консерватор и революции, особенно после Французской, не приветствовал, мягко говоря.
Ну тут либо выбирать между Платоном и Аристотелем, либо полностью сворачивать на альтернативную ветку мышления, типа Хайдеггера. ) А какое идейное общество вы имеете в виду? Советский Союз?
Кстати, по поводу идеализации советского прошлого, нет, ни в коем случае — идеальным оно, возможно, как раз и представляется тем, кто был в то время детьми, и то не для всех. Другие, кто выходил из нежного возраста, естественно, уже видели противоречия между декларируемыми идеалами и действительностью. Взрослые и вовсе всё понимали, но любопытно, что особо не старались разуверять нас в том, что нам внушали в школах. Почему? Я не думаю, что от страха. Скорее всего, видели в идеологии как раз таки практическую воспитательную пользу. Но представления о любви для многих, почти до самого конца Союза, оставались идеалистичными, и не обязательно вдохновленными какими-то советскими художественными образами. Моими детскими влюбленностями долгое время оставались героини Дюма (перечитал все собрание сочинений в школьной библиотеке), особенно, конечно, Констанция, после того, как ее сыграла в кино красивейшая на тот момент актриса советского кино Алферова )). Мне и девочки то нравились, похожие на нее.))
Я думаю, среда имеет решающее значение. Мы росли и воспитывались в ясных и четких представлениях о том, что такое хорошо и что такое плохо (культивировалось с детского сада). Влюблялись романтично. Дрались в основном один на один. Смерть любого человека воспринималась как трагедия вселенского масштаба. Помню, как один пацанчик, в шестом или седьмом классе, бегая на перемене с другими пацанами, влетел головой в стеклянное окно кабинетной двери; осколками стекла ему перерезало сонную артерию — умер на месте. Вся школа была в шоке — обсуждали и ловили ночные кошмары еще с полгода. И вот таких невинных и милых, умеющих сочувствовать и сопереживать, нас практически детьми выбросили в девяностые. Никаких нравственных ориентиров, никаких моральных авторитетов, и вчерашние детишки, которые полгода переживали по поводу гибели незнакомого мальчика, пошли в бандиты и проститутки — не все, конечно! И даже не большинство, но многие. Среда. Бытие определяет все-таки сознание.
Я не думаю, что есть правильное или неправильное восприятие прочитанного. Это абсолютно субъективно, и я никогда не рассчитываю на какую-то универсальную реакцию читателей. Главное это то, что вы сказали — стимул к размышлению или воображению, даже если то, что вы прочитали, вам не понравилось.
А где вы увидели обвинения «части рода человеческого, проживающего в пределах любых границ, в единомыслии и единообразии»? Извиняюсь за дословную цитату — по скудоумию своему не смог осилить значение даже этой фразы, не говоря уже обо всем остальном между этой фразой и вашим мнением о пропаганде, которое, конечно, не совпадает с моим. Но мнения, пользуясь вашим же сравнением, как книги — они бывают разные, и начинать, наверно, надо с того, чтобы его иметь.
Наплевать мне на Макдональдс,
И на Запад наплевать.
Нас и тут неплохо кормят,
А на Запад нам на…рать.
Не знаю, поможет ли вам это что-то понять, но в Заре и других брэндовых магазинах я не одеваюсь принципиально— отказываюсь платить за брэнд, когда товары сопоставимого качества можно купить в небрэндовых торговых сетях. Junk food — ни под Макдональдсом, ни под какой-либо еще вывеской — я не потребляю уже лет десять (забочусь о собственном здоровье). И никогда наличие корпоративных лэйблов на рынке той или иной стороны для меня не являлось символом свободы. В Сингапуре, например, весь местный рынок — это сплошная галлерея мировых брэндов, но это авторитарная страна с однопартийной системой. То есть упоминание Зары и Макдональдса — это креативная попытка поговорить о чем-то другом в наши непростые для свободы слова времена (непростые не только в России, кстати). Стихотворение для тех читателей, которые нуждаются в таких разговорах. Им объяснения не нужны, а для вас, я думаю, они будут бесполезны.
Кстати, по поводу идеализации советского прошлого, нет, ни в коем случае — идеальным оно, возможно, как раз и представляется тем, кто был в то время детьми, и то не для всех. Другие, кто выходил из нежного возраста, естественно, уже видели противоречия между декларируемыми идеалами и действительностью. Взрослые и вовсе всё понимали, но любопытно, что особо не старались разуверять нас в том, что нам внушали в школах. Почему? Я не думаю, что от страха. Скорее всего, видели в идеологии как раз таки практическую воспитательную пользу. Но представления о любви для многих, почти до самого конца Союза, оставались идеалистичными, и не обязательно вдохновленными какими-то советскими художественными образами. Моими детскими влюбленностями долгое время оставались героини Дюма (перечитал все собрание сочинений в школьной библиотеке), особенно, конечно, Констанция, после того, как ее сыграла в кино красивейшая на тот момент актриса советского кино Алферова )). Мне и девочки то нравились, похожие на нее.))