Я хочу исповедаться небу

Я хочу исповедаться небу. А больше мне некому:
лишь оно не осудит и тайну мою сохранит.
Запечатает грех тишиной, оставаясь навек немым,
покаяние примет и, может, однажды простит.
А мой грех, он связал по рукам и ногам меня накрепко.
Мне нести этот крест не простой до скончания дней.
Я – Адам, искушённый протянутым Евою яблоком
и отныне покоя не ведаю, если не с ней.

Без неё даже солнечный день непогожим становится.
Без неё я – алтын, потускневший в дорожной пыли.
Рай без Бога и ад без чертей. Словно церковь без звонницы.
И строки откровение псиной побитой скулит.
В ней с небесным в гармонии связано чудо земное.
А на душу печаль опустилась, обвивши змеёй:
она праздника жизни не может представить со мною,
а я будней представить своих не могу без неё.

Снег отмеренных дней, как от солнца весеннего тает.
Шорох стрелки секундной звучит, как удар топора.
Я в движенье руки и в полста километрах от рая
как осенние листья сжигаю свои вечера.
В поцелуе её исцеления чудо иконное.
В нём перпетуум  мобиле чувством рождённой строки.
Я живу, разменяв вечера на звонки телефонные
и хожу по канату над пропастью серой тоски.

Но, я всё таки верю, что счастье живое, не мнимое
опускаясь с подножки, изгонит, как демона, грусть.
Я подам тебе руку, встречая: «Ну, здравствуй, любимая…
Я так ждал…» и губами сухими запястья коснусь.
Но, сейчас исповедуюсь небу. А больше мне некому:
лишь оно не осудит и тайну мою сохранит.
Запечатает грех тишиной, оставаясь навек немым,
покаяние примет и, может, однажды простит.