В городе дождь...
Тихо. А время как будто застыло
я в нём увяз, как комар в янтаре.
День захлебнулся безмолвия илом,
за горизонтом дотла прогорев.
Теплятся в окнах стоваттные свечи,
в сумерек вату втыкаясь, как нож.
И небо гудит, как встревоженный улей,
а в окна сечёт водяная метель.
И грозы когтями рвут ситец июля,
город притихший дождём превратив в акварель…
Вроде не рыжие, но – невезучие:
ливень стоит непроглядной стеной.
Впору напиться по этому случаю –
заняты небо с землёю войной.
Снова шаманы-синоптики местные
вывели в свет беспринципную ложь:
лето в оффлайне и хляби небесные
пишут стихию - трагедию –
в городе дождь.
А ты там, где чайки и тёплое море,
йодистый бриз с солнцем рыжим в союзе.
Банчат фарцовщики – ветры с Босфора
счастьем залитым в формат all inclusive.
Пластырь на раны душевные фото,
если, особенно, любишь и ждёшь,
взятый в осаду ордой – непогодой
тысячесабельной –
в городе дождь.
И небо гудит, как встревоженный улей,
а в окна сечёт водяная метель.
И грозы когтями рвут ситец июля,
город притихший дождём превратив в акварель…
Ливень разграбил, как Галлию гунны,
душу, вторгаясь в комфорт – оберег.
Пальцы ложатся привычно на струны –
непотопляемый Ноев ковчег.
Ночь и рассвет не несут избавленья –
милости божией попусту ждёшь:
время аккордов, надежд и сомнений,
перерождения –
в городе дождь…
я в нём увяз, как комар в янтаре.
День захлебнулся безмолвия илом,
за горизонтом дотла прогорев.
Теплятся в окнах стоваттные свечи,
в сумерек вату втыкаясь, как нож.
Тянется патокой вязкою вечер,
вспоротый молнией –
в городе дождь.И небо гудит, как встревоженный улей,
а в окна сечёт водяная метель.
И грозы когтями рвут ситец июля,
город притихший дождём превратив в акварель…
Вроде не рыжие, но – невезучие:
ливень стоит непроглядной стеной.
Впору напиться по этому случаю –
заняты небо с землёю войной.
Снова шаманы-синоптики местные
вывели в свет беспринципную ложь:
лето в оффлайне и хляби небесные
пишут стихию - трагедию –
в городе дождь.
А ты там, где чайки и тёплое море,
йодистый бриз с солнцем рыжим в союзе.
Банчат фарцовщики – ветры с Босфора
счастьем залитым в формат all inclusive.
Пластырь на раны душевные фото,
если, особенно, любишь и ждёшь,
взятый в осаду ордой – непогодой
тысячесабельной –
в городе дождь.
И небо гудит, как встревоженный улей,
а в окна сечёт водяная метель.
И грозы когтями рвут ситец июля,
город притихший дождём превратив в акварель…
Ливень разграбил, как Галлию гунны,
душу, вторгаясь в комфорт – оберег.
Пальцы ложатся привычно на струны –
непотопляемый Ноев ковчег.
Ночь и рассвет не несут избавленья –
милости божией попусту ждёшь:
время аккордов, надежд и сомнений,
перерождения –
в городе дождь…
Звукозапись:
Но сразу, вспомнился иноагент
А. Макаревич. С его лейтмотивом — «Я увяз, как пчела в сиропе». Кстати ритм обоих песен и мотив, немного перекликаются.
Но это, только, то что касается слов — об «увязке».