Из меня не сделаешь теперь слабую девочку,
Не оденешь в туманы, не спрячешь за семь замков.
Я прошла через горы, где плавилась каждая клеточка,
И вернулась из пепла без помощи чьих-то оков.
Ты ищешь во мне ту, что прятала взгляд под ресницами?
Что боялась грозы и ночных, неосвещенных аллей?
Я давно породнилась с зарницами, с бешеными птицами,
Я теперь из породы тех самых людей-фонарей.
Сравни меня с морем? Но море бывает спокойным,
А во мне океаны бушуют, срывая причалы.
Я не буду стоять под разряженным, бледным и стройным,
Я сама этот ток, я сквозь провода проскакала.
Ты хотел меня слабой, чтоб пряталась за твоей спиной,
Чтоб искала спасенья в объятьях, в тепле, в тишине?
Посмотри — я стала сама себе светлой страной,
Где границы открыты лишь ветру, что вечно во мне.
Из меня не вылепишь ту, что смотрела с надеждой,
Распахнув свои руки, как глупый, доверчивый мост.
Я теперь — это лес, что стоит за последней межой,
Где у каждого дерева свой голос, и свой погост.
Помнишь, я рассыпалась звонкой монетой по полу,
Ты собрал, растопил и чеканил на ней свой портрет?
А теперь эта медь стала солнцем, что светит в расколы,
И портрет твой исчез, потому что портретов там нет.
Из меня не построишь мосты для чужих переходов,
Не проложишь дорогу, где я бы пошла за тобой.
Я теперь из породы бродяг и свободных народов,
Где закон один — ветер, и вера одна — в покой.
Слабую девочку? Ту, что ждала у окна до рассвета,
Свесив ноги в беду, как в холодную, черную воду?
Та давно утонула, и нету ее, понимаешь?! Нету!
А я та, кто остался, и вышел к другому восходу.
Я не та, кто сгорает в кострах, чтоб согреть чьи-то руки,
Я сама тот огонь, что не просит чужих дров.
Из меня не сплетешь паутину для скуки, для муки,
Потому что мой мир из других, из живых ростков.
Посмотри на ладони, там линии не предсказаний,
Там дороги, что я протоптала по собственной воле.
Из меня не создать тебе женщину «Без названия»,
Я теперь не в твоей, я в своей, я в свободной роли.
Не оденешь в туманы, не спрячешь за семь замков.
Я прошла через горы, где плавилась каждая клеточка,
И вернулась из пепла без помощи чьих-то оков.
Ты ищешь во мне ту, что прятала взгляд под ресницами?
Что боялась грозы и ночных, неосвещенных аллей?
Я давно породнилась с зарницами, с бешеными птицами,
Я теперь из породы тех самых людей-фонарей.
Сравни меня с морем? Но море бывает спокойным,
А во мне океаны бушуют, срывая причалы.
Я не буду стоять под разряженным, бледным и стройным,
Я сама этот ток, я сквозь провода проскакала.
Ты хотел меня слабой, чтоб пряталась за твоей спиной,
Чтоб искала спасенья в объятьях, в тепле, в тишине?
Посмотри — я стала сама себе светлой страной,
Где границы открыты лишь ветру, что вечно во мне.
Из меня не вылепишь ту, что смотрела с надеждой,
Распахнув свои руки, как глупый, доверчивый мост.
Я теперь — это лес, что стоит за последней межой,
Где у каждого дерева свой голос, и свой погост.
Помнишь, я рассыпалась звонкой монетой по полу,
Ты собрал, растопил и чеканил на ней свой портрет?
А теперь эта медь стала солнцем, что светит в расколы,
И портрет твой исчез, потому что портретов там нет.
Из меня не построишь мосты для чужих переходов,
Не проложишь дорогу, где я бы пошла за тобой.
Я теперь из породы бродяг и свободных народов,
Где закон один — ветер, и вера одна — в покой.
Слабую девочку? Ту, что ждала у окна до рассвета,
Свесив ноги в беду, как в холодную, черную воду?
Та давно утонула, и нету ее, понимаешь?! Нету!
А я та, кто остался, и вышел к другому восходу.
Я не та, кто сгорает в кострах, чтоб согреть чьи-то руки,
Я сама тот огонь, что не просит чужих дров.
Из меня не сплетешь паутину для скуки, для муки,
Потому что мой мир из других, из живых ростков.
Посмотри на ладони, там линии не предсказаний,
Там дороги, что я протоптала по собственной воле.
Из меня не создать тебе женщину «Без названия»,
Я теперь не в твоей, я в своей, я в свободной роли.
