Gregorianec ^{1 месяц назад}

Стих третий, акт пятый, на стене написано… Хокку-припев.

Звон колокола
Церкви через дорогу
Красно-каменного храма
В провале бетонного плато
Одинаково высоких зданий
Проулков капиллярами микрорайонов
Разделённых широкими трасами вен
Где машины словно сотни лепестков по каналам Венеции
Текут днями и ночами
Без перебоя, на прогулочных скоростях

Иду узким тротуаром
Дышу смогом заводов
Автомобильных труб
Тяжёлой металлически угольной пылью
Покрывается всё от респиратора, вместо лица
Герметично приливающего забрала шлема, за место глаз
Сапог в замену ногам
До рук огрубевших буднями изматывающих работ
Уничижительно чёрных, почти деревянных
Несущих на себе груз безнадёжных забот

Направляюсь к иконам
Но вовсе не ради мольбы
Ищу тишину, разрываемую лишь краткой проповедью
Втискиваюсь в толпу, отдавшую последнее
За грамм свечного воска, читающую молитвы
Столь скоро, почти на ином уже языке
Безразлично и тупо смотря на образы под толщей пуленепробиваемого стекла
Складывая руки, разнообразными жестами
Которые сложно описать
Неспособную даже пасть на колени пред священным отцом
Прибывая в благоговейном трепете
Без сил отдаваясь давке
Тянущихся, сквозь верующих
Ритуалы и правила местных господ
Бездомных к столу раздачи
Получить корочку картонного хлеба
И концентрированно разведённый компот

Продравшись сквозь горе
Скопившееся около ворот
Двигаюсь дальше
Не ведая что там ждёт
Минуя сто лестниц в низ
Проходя цоколь словно зеркало во вест град
Попадаю в истинный земной ад
Среди переходов, автодорог бесплатных
В глубь до домов
Где, потом обливаясь
Скрепят под давлением
Огромные сваи
Там их создатели спят
Добираясь к краю
Бесконечной бури названий, да адресов
Но там лишь стены
И двери закрытые на засов
И

Звон колокола
Церкви через дорогу
Красно-каменного храма
В провале бетонного плато
Одинаково высоких зданий
Проулков капиллярами микрорайонов
Разделённых широкими трасами вен
Где машины словно сотни лепестков по каналам Венеции
Текут днями и ночами
Без перебоя, на прогулочных скоростях

Дни туманом полны
Ночь скроет дымы за тьмой
Все люди здесь словно
Птицы в клетке большой
То и дело птенцами
Подобно каплям дождя
Падают целыми дюжинами
Прямиком на асфальтную твердь
И по искусственным венам
Вот уже настоящая течёт кровь
Духи бьются о небо
Исполненное преград
Шум антенн, звуки смерти
Вибрации работяг
Что бездонные смерчи
Души разворотят
А у врат того рая
Которому служит храм
Давно просто стреляют
Кто бы не прибыл туда
Скоро и под землёю
Переполнятся все котлы
Мертвецы оживут
Но живые и поняв
Продолжат существовать
Погружаясь всё глубже в мрак
Где

Звон колокола
Церкви через дорогу
Красно-каменного храма
В провале бетонного плато
Одинаково высоких зданий
Проулков капиллярами микрорайонов
Разделённых широкими трасами вен
Где машины словно сотни лепестков по каналам Венеции
Текут днями и ночами
Без перебоя, на прогулочных скоростях

Не однозначное, странное, но приятное моему духу стихотворение, о ужасе, который так близок, страхе и благоговении перед войной, подобном вере в высшие силы. Постскриптум(Я безграмотен, от того и не способен издавать стихи официально, по этому выкладываю здесь, судите строго, но справедливо, конечно же по меркам вашего мироощущения.). Удачных попыток прочесть это не запнувшись и понять где заложены пробелы, которых я не способен корректно отобразить, в следствии слабого уровня понимания языка, да владения письменностью.

«Остатки вышибленных снарядом мозгов»

Взор-луна
Лесные кроны
Снега наст как блеск короны
Осознания похмелье
Рядом пузырёк от зелья
Пальцы обхватив его
За стеклянное горло
Почернели словно угли
Ноги в бурках
В пятках ступни
Их на икрах мышцы держат
Те лишь тянут мёрзнут ноют
Но сомкнуть зерцал позволить
Не желают
тем спасают

Мысли спутались
там числа
Руки, лица
Крики боли
Лужи, реки,
тёмной крови
Всё прошло
Стал белым мир
Выстрел в сердце-командир.
Где же ты товарищ прапор
Вася, Оленька, Потапов?
Но спина, подобна жести,
Заставляет гнить на месте.
Шея ели повернув
Голову во льду всём красном

Понимает в краткий миг,
Нет затылка
Страх как пасти
Сковывает зренье, слух
Глаз от синяка распух
А в дали
За гранью света
Слабой декабря луны
Толи волки
Толи ветер
И огни, огни, огни!

Щёлк, а может от кострища
Клац, а может хруст ветвей
Нет у этого зловещий
Звука был хозяин, зверь
Он бежал
С ним стая-кругом
Сузив радиус, неслась
Вот последние потуги
Кочерыжка поднялась
В таре булькает на донье
Губы треснув раз уж пять
Сохнут
Им язык прислуга
Подыграет
Ждущий смак
Скрипом ржавчины столетней
Локоть чуть согнётся раз
Позвонком у мозга близким
Подниму главу и мёд
Сладкий, ядовито красный
Ледяной в рот потечёт,
Продерёт трахею
Гланды
Добредёт до живота
Бьют в башке одни куранты
Баста хватит и с меня

А в дали
За гранью света
Слабой декабря луны,
Толи волки,
Толи ветер
И огни, огни, огни!

Тут вожак отбившись
Прыгнул
Только то был человек
Факела, что оккультисты
Встали в пять концов при мне
Я сомкнуть глаза
Невольно
Не посмел, но речь ушла
Всё заволокла вдруг мгла

Ужас
Проползал змеёю
По рядам бойцов в тиши
Но Василий дуб ногою
У него бревно такое
Вместо икры до пяты
Стукнет в наст
Пробьётся к почве
А та хлюпает дурно
Достаёт, а там кровь точно,
Половодьем шло вино
Тут имея часть лишь мозга
Бедный странник-я кричал
Боже не ужели ангел
Предо мной сейчас предстал

Выстрел краток был, однако
Группа замела следы
Больше разжигать не надо
Похоронные костры.
Запретили с верху дяди
Мол по что, в засаде вы.
Так прошло ещё немного
Быт одним из тяжких дней
На военной службе дней.

Зимник
Старая дорога
Метров сто нам до дверей
ЗИЛ железная бревёшка
Кочевряжиться бежит
А в переднее окошко Ленинград наш, фриц бомбит
Тут удар
Все пали в россыпь
Лёд порвался в лоскуты
А на дне живым и мёртвым
Смотри в души сквозь ту толщу
Ледяных оков воды
Бедный странник
Недотёпа
Верил в бога знайте ли
Но теперь в чертоги ада
Увидав их, верим мы.