Волков Юрий ^{1 год назад}

Громадой тёмной возникает Колизей,
Во славу Рима и Веспасиана,
Зловещий трон на ложе из костей,
Рабов — строителей, чьи кровоточат раны.

Сегодня снова предстоит смертельный бой,
И гладиаторы готовятся сразиться,
Под львиный рык, и чей-то жуткий вой,
Танцует Немезида и кружится.

И в предвкушении зрелищ мечется толпа,
Трибуны ждут начала состязаний,
Здесь главный зритель, чья душа слепа,
Но перст его порой лишает жизни и страданий.

Он Император Рима, Флавий Тит,
Повергший в тлен восставших иудеев,
Весь Римский мир ему принадлежит,
Он повелитель консулов, сената и плебеев.

Рог протрубил, дано начало играм,
Царя зверей выводят на арену,
И будет схватка между львом и тигром,
А побежденному найдут под стать замену.

Подходит время для событий главных,
Гул на трибунах, напряжение нарастает,
Здесь гладиатор с гладиатором на равных,
Кто может знать, кого Аид встречает.

Оружие скрещено, удары, звон сквозь крики,
Счёт жертвам открывает юный галл,
Взгляд затухает, лишь где-то видны блики,
Он гладиатором теперь навечно стал.

А Немезида все танцует и порхает,
И наслаждается кровавою резней,
Тит Флавий с наслаждением наблюдает,
Пусть смерть раба оплачена казной.

Но солнца диск неумолимо исчезает,
Тех, кто повержен, унесли со сцены,
Оставшихся в живых награды ожидают,
Объятия жаркие блудницы Агрипены.

И кровь ещё не раз прольется,
Песок арены окропляя красным,
А Немезида всё танцует и смеётся,
Под небом Рима безучастным.

Надев ли робу, или фрак,
Или нагим покину сцену,
Я сам себе свирепый враг,
И сам себе я режу вены,
Толкает в спину ветер злой,
В клубок наматывая годы,
А где-то сзади волчий вой,
Ложится на отчаяния ноты,
И жизнь моя из года в год,
Становится бесцельной мукой,
Из лиц родных круговорот,
Помеченных навек разлукой,
Да, я всё также равнодушен,
К своей предсказанной судьбе,
Но кто-то есть, кому я нужен,
Он далеко, не знаю где,
Я отравивший всех Сальери
Убивший Пушкина Дантес,
Но отворил я к Богу двери,
Я исцеления жду чудес.