Когда Гассана Абдурахмана
Взялась немного подлечить сердечны раны,
Он оказался очень шустр,
Од камасутр до заратустр,
И в болтовне подобной не было изъяна.
Когда Гассана Абдурахмана
Я раскачала после третьего стакана,
Прижала сиськами к стене,
Пошли мурашки по спине,
Но он уснул прям подо мной и слишком рано.
Оно бандитто и стихоплётто,
«Скубент» не любит, не летает самолётто.
На побегушках у властей
Есть ретрограды всех мастей,
Но только Юра Туапсинский – это что-то.
Я не верила, глупая я.
Взялась немного подлечить сердечны раны,
Он оказался очень шустр,
Од камасутр до заратустр,
И в болтовне подобной не было изъяна.
Когда Гассана Абдурахмана
Я раскачала после третьего стакана,
Прижала сиськами к стене,
Пошли мурашки по спине,
Но он уснул прям подо мной и слишком рано.
«Скубент» не любит, не летает самолётто.
На побегушках у властей
Есть ретрограды всех мастей,
Но только Юра Туапсинский – это что-то.
И чувства тонкие имея,
Он пьёт похлеще брадобрея
В суровый год, в суровый век.
Бродил жених туды-сюды,
Толь ЗАГС невесту повести,
Толь вешаться часам к шести.