Сашка Цицерон

Сашка вырос как-то сразу. Вроде вот только что бегал по деревне обычный мелкий пацан, как все, но не успело лето закончиться, а уже степенно ходит угловатый подросток с едва заметным пушком над губой. Одежду приходилось донашивать ("И так к школе весь шкаф менять придётся!", сетовала мать), поэтому выглядел он особенно нескладно в ставших вдруг короткими джинсах и с мосластыми длинными руками, торчащими из узких рукавов курточки. Сейчас Сашка быстро шагал по центральной улице, смешно вскидывая ноги, и от того был похож на бройлера-переростка, нескладного и всклокоченного. Впрочем, на улице никого не было, и потому некому было оценить столь забавное сходство. Повернув за угол, он резко остановился. Дорогу ему преграждал Сёмка Воробьёв по прозвищу Воробей, местный задира и хулиган, который с Сашкой не то чтобы враждовал, но как будто недолюбливал, и даже как-то пригрозил дракой, хотя до реальных стычек дело пока не доходило. Вот и сейчас стоял поперёк дороги, уперев руки в боки, и недобро щурил глубоко посаженные глаза:

- Эй, Цицерон, иди сюда!

Отступать было поздно и Сашка пошел навстречу, удручённо глядя себе под ноги. Почти уткнувшись в Сёмкины пыльные стоптанные сандали, он несмело поднял взгляд. И тут оказалось, что Воробей за лето совсем не вырос, и теперь смотрел на Сашку снизу вверх, полностью оправдывая своё прозвище. Сашку настолько удивило это неожиданное преимущество, что он невольно улыбнулся уголками рта, а глаза у него при этом стали немного ехидными. Под непривычным взглядом Воробей поморщился и отступил с дороги, буркнув неуверенно:

- Проходи, чего встал то...

Сашка стал боком обходить его, продолжая коситься в ожидании какого-нибудь подвоха, и внутренне расслабился только когда Воробей вздохнул и зашагал от него прочь по улице.

Отвернувшись наконец, Сашка вдруг обнаружил, что всё это время за ними внимательно следила какая-то незнакомая девочка примерно его возраста. Она сидела на скамейке под навесом остановки, болтала ногами и внимательно смотрела в его сторону. Саша свернул от домов и не спеша подошёл к автобусному кругу.

- Привет! Автобус встречаешь? - он постарался, чтобы вопрос прозвучал непринужденно и не выдал внезапное волнение.

- Ага. Бабушка должна приехать. А тебя как зовут?

- Саша.

- А Цицерон - это фамилия?

- Нет, что ты. - Сашка сконфуженно рассмеялся. - Это кликуха... Ну, прозвище, значит.

И стал быстро и сбивчиво, как будто оправдываясь, рассказывать:

- Понимаешь, у нас историк... ну, учитель истории, Андрей Петрович, ехидный такой и придирается всё время... ну, я отвечал ему как-то у доски и перепутал Петра I и Александра Невского... ну, чисто случайно! А он и говорит: "Я за такую ошибку ставлю тебе три." А я и говорю: "Вообще-то, человеку свойственно ошибаться." Он удивился очень и говорит: "Да ты у нас, оказывается, Цицерон!". "Не, - говорю, - это у меня папа всегда так говорит". А он: "Так у вас в семье все Цицероны?! Не знал, что ты их такого знатного рода!" Все посмеялись, он даже тройку ставить не стал, вот, а я с тех пор "Цицерон".

- Понятно, - девочка широко улыбнулась. - А Цицерон, это кто?

- Ну... Это... Короче, мы ещё не проходили... А я тебя раньше здесь не видел.

- Я к бабушке на две недели приехала.

- Вот здорово! - радостно воскликнул Сашка, но внезапно осёкся (вдруг девочка ещё подумает что…) и густо покраснел. Пробурчал:

- Мне... это... короче, идти надо... дела, знаешь.

Сашка ни за что бы не признался незнакомой девочке, что он схлопотал два за итоговую по русскому и теперь идёт в школу к русичке Марьсанне готовиться к пересдаче на конец августа.

- А ты завтра что делаешь? - неожиданно для самого себя он взглянул девочке прямо в глаза. Глаза оказались светло-серые, слегка прищуренные от солнца.

- Не знаю... Ничего, наверное. Ты приходи утром, там и решим. Садовая дом 10, знаешь?

- Конечно! Синий такой, с трубой... Обязательно приду! - Сашка снова покраснел. - Ну, я побежал, мне правда пора.

Он сорвался с места, ловко перемахнул через канаву, обернулся, помахал девочке рукой и помчался в сторону школы.

"Вот черт! Я же не спросил, как её зовут", - на мгновение эта мысль огорчила Сашку, но он быстро нашёлся: "Ничего, завтра спрошу".

Зайдя в школу, Сашка первым делом решительно направился в библиотеку. Пожилая библиотекарша, имя-отчество которой он никак не мог запомнить, раскладывала по новеньким учебникам формуляры и записывала что-то в большую тетрадку. В библиотеке стоял такой особенный терпкий запах, в столбах света из окон мерцала пыль, со стен из-за стеллажей на Сашку осуждающе смотрели портреты классиков, в основном ему не знакомых.

- Чего тебе? - библиотекарша вложила в тетрадку пачку не разложенных формуляров и взглянула на него поверх очков.

- Мне? Это… книжку… про Цицерона... какую-нибудь...

- Про Цицерона?! - она изумлённо приподняла бровь. - Что ж, сейчас поищу.

К русичке он всё-таки опоздал. Как позанимались Сашка почему-то не запомнил, но вроде бы неплохо, Марисанна его даже за что-то похвалила в конце. Из школы он вышел уже под вечер. Сумку, помимо учебника и тетрадки по русскому, непривычно оттягивал толстый томик "Цицерон" из серии "Жизнь Замечательных Людей". Знакомая тропинка вывела к пристани, и хотя Сашка много раз проходил здесь и днём, и утром, и вечером, но сейчас остановился и стал смотреть на закат. Солнце садилось медленно, как будто действительно закатывалось за ломаную линию горизонта, одаряя бликами крупные водовороты на изгибах реки и высокий лес на пригорке на том берегу. Саша стоял, думал о чем-то и незаметно улыбался своим мыслям.