Что в имени моем?

С чего начать? С главного, пожалуй.

Я пропущу историю знакомства моих родителей — рассказывать долго. Скажу только, что произошло это в Магадане: они посещали кружок худсамодеятельности местного ДК, а близко сошлись на почве искусства, точнее — любви к поэзии, да и стихи писали оба. Встречались, потом поженились. Прожили вместе чуть больше года, а беременность не наступает. И что здесь такого, вроде бы — какой-то год? Но тогда ещё не появилась эта модная тенденция «пожить для себя». Создание семьи в массе своей подразумевало появление потомства в самом ближайшем времени.

Маме — 23, папе — 27... Пара шикарная! Отец — 188 см, косая сажень в плечах, видный, юморной, душа компании. Мама — маленькая, хрупкая, как статуэтка. Красавица писаная: похожа на гречанку, смоляная коса ниже пояса, зеленоглазая, смуглая... Ох, мужики шеи сворачивали!

Но вернёмся ко мне, то бишь к моему «незачатию». В общем, забеспокоились молодые: всё ли у них в порядке? Тут бабушка (мамина мама, она тогда на Алтае жила — оттуда и корни нашего рода) позвонила. Выслушав опасения дочери, велела приехать не позднее двадцатого числа. Почему — не объясняла, но, наверное, «звёзды удачно встали»... Знахарка. Аккурат и отпуска подоспели.

Спали, где велела, ели, что давала, пили травяной чай. Сеновал, август яблочный, тёплый, романтика... В середине следующего месяца вернулись назад, а уже к его окончанию мама поняла, что беременна. Столько радости было — не высказать! Только девочка и обязательно похожа на маму — Вика-Виктория, никак иначе! Оба очень хотели дочь, папа тоже о сыне не помышлял.

Работал он тогда на побережье Ледовитого, вахтой. Схватки начались 29 апреля. Ему сообщили по рации, но выбраться в город погодные условия не позволили. Стихия разыгралась не на шутку, а там из всего транспорта — только вертолёт.

И каково же было его удивление, когда, добравшись домой 1 мая, он узнал, что я всё ещё не соизволила появиться на свет! Видимо, «поперечный» характер уже тогда дал о себе знать таким звоночком.

Ходил-бродил отец вокруг роддома в ожидании до позднего вечера, пока сам главврач не заверил (на медсестру он внимания не обратил), что ему сообщат сразу и смысла находиться здесь нет. Шли третьи сутки схваток. Кесарить было поздно... 

Не стану озвучивать все «прелести» тогдашнего родовспоможения (подробности стали мне известны много позже), одним словом — не для слабонервных. Исчерпав все возможности, медики решили сделать последнюю попытку с помощью вакуумного аппарата. От кого-то уже поступило страшное предложение «доставать частями», поскольку речь шла о спасении матери, а плод... что плод? Молодая, ещё родит. Но если по частям — точно смерть, а так, хоть и рискованно, оставался шанс на благополучный исход.

Добыли меня с большими трудами ровно в 00:00. Мама, будучи почти без сознания, только услышала: «Девочка, 3800, 55 см» — и провал.

Утром пришел папа. Счастье двойное: дочь — по заказу, и всё, невзирая на сложности, обошлось! Но, увидев заплаканную жену (палата находилась на первом этаже), испугался:

— Что случилось, Нина?! Ребенок здоров? Уродство? Что не так?

— Да, здорова... С ней всё в порядке.

— А плачешь-то почему? Больно? Или...

— Господи! Ты только посмотри, какая она страшненькая, Юра! И не смуглая совсем — белая, а волосы рыжие... Ещё и голова как огурец! (Из-за вакуума случилась деформация).

Папа чуть дар речи не потерял от изумления:

— Ты о чем говоришь, Нина?! Это же наш ребенок, какой бы ни был! После таких родов уже чудо, что жива! Ну, рыжая и что? В тетку мою... Неужели есть разница?!

Но, как бы это помягче сказать, мамины надежды не оправдались: очень ей хотелось «по плану», и разочарование было сильным. А учитывая послеродовое состояние, конечно же, все слова пролетали мимо.

Ему третьего числа вечером ехать назад, нужно регистрировать дитя. Спрашивает:

— А звать как будем? Имя в силе — Виктория?

— Да какая она Виктория, Юра?! Кто угодно: Манька, Тонька... Хоть Дунькой назови, но не Вика точно.

Взял он справку и отправился в ЗАГС... расстроенный. Жена любимая вся на эмоциях, и дочь жалко. Перебирал в уме разные имена — ни одно не заиграло. Как вариант, хотел было назвать в честь своей мамы Марией... Вроде звучит неплохо: Мария Юрьевна.

Зашёл в магазин рядом с учреждением: коньяк, шоколадку — всё, что приличествует такому случаю взять. А на витрине — армянский и... «Алёнка»! Вот же! Эврика! Купил то и другое и уже со спокойной душой, созревший в решении, переступил порог.

А там, в единственном на все случаи кабинете, его встретила весьма неприятная особа лет семидесяти с гаком и явственно читаемым выражением лица: «Не влезать — убьёт!»

Отец предъявил справку, паспорта, вручил презент, озвучил желаемое имя... Да не тут-то было! Дама, пожевав сморщенными губами, безапелляционно заявила, что такого имени в природе не существует! Никаких Алён в этом вот талмуде нет (очень старая книга с перечнем имён).

Что шоколадка? Ну, батенька, вы бы ещё на забор посмотрели! И ни в какую... Отец был подкован разговаривать, чего не отнять, того не отнять (как и других талантов), но все его доводы не возымели успеха:

— Вот близкое «Елена», хотите — запишем, нет — дело ваше, а Алёной я регистрировать не стану.

Делать нечего, пришлось.

И уже возвращаясь в роддом к маме, подумал, что Елена — очень даже неплохой выбор. Елена Прекрасная, Троянская... Да мало ли какие ещё достойные персонажи и личности носили и носят его? Тем более ни у кого из родственников нет девочки с таким именем.

Мама... Ей, собственно, было почти что «ровно»: Елена так Елена (до седьмого класса она вообще звала меня Лёлькой). А папа решил: всё равно для нас будет Алёнкой. И родне тоже озвучили только это имя, упустив фактическое.

«Выписали» бабушку к себе, за год она выправила, выровняла мою голову. Вот с последствиями, кажется, не справилась — дают о себе знать, иначе мне трудно объяснить некоторые поступки.

Говорить я начала в восемь месяцев и стихи заучивала сразу, любой объем. Как умилялись и восхищались гости, когда полуторагодовалый «шкет» шпарил наизусть Блока! В то самое время, как их собственные чада два слова связывали с трудом. Сдаётся мне, именно такие моменты и примиряли маму с тем, что внешней схожести у нас с ней ничуть не прибавлялось.

В Сибирь мы переехали к моему трехлетию. Здесь пошла в сад, потом в школу... Вот тут и случился казус! Первое сентября, классный час, знакомство с учителем, перекличка... И вдруг слышу: «Лена!» Как так?! Перепутали! Расплакалась. Учительница едва успокоила (и никогда после не называла меня Леной).

Дома я, преисполненная противоречивых чувств, рассказала родителям, что произошло. А они, в свою очередь, поведали мне эту историю — историю моего имени.

И да, для многих я так и осталась Алёнкой. Причем года идут, а... Такая вот пиеса. Родилась где-то «между тем и этим», словно меж двух берегов. Имя тоже моё — не моё? Агент под прикрытием, не иначе! И назревает в этой связи вопрос: такому кораблю какое плаванье?

 

Лауреат третьей степени в спецноминации "Женский почерк в литературе" на международном фестивале "Славянское слово - 2026г"