Часть вторая.

У забора проститутка,

Девка белобрысая.

В доме 9 – ели утку

И капусту кислую.

Засыпала на постели

Пара новобрачная.

В 112-ой артели

Жизнь была невзрачная.

Шел трамвай. Киоск косился.

Болт торчал подвешенный.

Самолет, гудя, носился

В небе, точно бешеный..

Нет, светофор за окном не мигает, он как бы подмигивает. "Да, действительно так", — подумал я. Советский солдат боролся за нищету и рабство, немецкий — за свободу и процветание. В этом принципиальное различие двух систем: одна уничтожает "своих" ради процветания "чужих", а иная система уничтожает "чужих" ради процветания "своих". Хотя нет, это слишком поверхностно и однобоко. Русский в Красной армии боролся за нищету и рабство, а "не русский" боролся за свободу и процветание — ведь Сталин и дальше планировал отбирать у славян хлеб, чтобы накормить мусульман Кавказа и Средней Азии. Истинная либеральная демократия похожа на концентрат грунтовки глубокого проникновения: она эффективна только в чистом, неразбавленном виде. Но сегодня такая чистая система кажется лишь миражом — товаром, который навсегда исчез из открытой продажи. На потребу остаётся лишь очень разбавленная субстанция — не то на девяносто процентов, не то на все девяносто девять. Как кажется, поражение Гитлера убило и её тоже. Когда в Европе, в самом чреве европейской цивилизации, проигрывает Гитлер, то еврейство безусловно берёт реванш. В одном случае историческим итогом этого становится появление христианства, открывающего ворота азиатским варварам, в другом — возникновение "неверной" либеральной демократии, которая открывает двери неграм и арабам, исповедующим ислам. Точно так оно и есть, по-видимому. Эта мерзость, подобно хищной гиене, сумела в 1991 году присосаться своими мерзкими зубами к сгнившему трупу советского коммунизма — того самого коммунизма, что был придуман евреями для уничтожения возрождающейся европейской континентальной цивилизации. Евреи — мастера на подобные вещи. Точно так оно и есть, по-видимому. Истинная либеральная демократия мертва. Словно гипсовой шпаклёвке, ей не за что зацепиться на гладкой, необезжиренной поверхности. Я подумал о том, что с удовольствием купил бы себе летнюю рубашку с принтом в виде кусочков арбуза — точно такую же, как у актера из клипа "Across The Water". При этом я то и дело вспоминал двух женщин: Новожилову Наталью Сергеевну, проживающую в Санкт-Петербурге на улице Седова (дом 93, корпус 1, квартира 12, четвертый этаж, угловая квартира), и Севрову Юлию Валерьевну, в девичестве Шкуро, которая живет в Кронштадте на Цитадельском шоссе (дом 43, квартира 43, десятый этаж, угловая квартира). И как же жалко, — промелькнуло в моих мыслях, — что ни одна музыкальная группа со всеми своими музыкальными приборами до сих пор не положила на музыку слова этого замечательного стихотворения Евгения Кропивницкого. О, что это такое? Всё это очень, очень неожиданно! Какое-то одноэтажное кирпичное здание... Может быть, оно на самом деле и не одноэтажное, но в тот момент я подумал, что это именно одноэтажная постройка из кирпича с такими высокими потолками — под три метра. Представляете? Причём кирпич был белого цвета, и весь длинный коридор состоял именно из него. По своей атмосфере он чем-то напоминал обычные коридоры в каких-нибудь общественных, обшарпанных зданиях — вроде поликлиники или бани. Я стоял в этом коридоре прямо у входа в здание. Двери там были огромные, железные, без каких-либо изысков — между прочим, распашные, но открывалась только одна, левая створка. В проёме между коридором и какой-то огромной комнатой (которая была то ли первой, то ли второй по счёту от входа) я беседовал с женщиной. Она назвала меня инженером-строителем. Оказывается, я должен был произвести ремонт этой комнаты под ключ — так сказать, чтобы всё было идеально. Вдруг из соседней комнаты, прямо вдоль той стены, у которой мы стояли, неожиданно вышла женщина лет двадцати пяти. Она была как две капли воды похожа на мою бывшую соседку по лестничной площадке из Кронштадта — из дома номер шесть по улице Станюковича, где я когда-то жил. Это была Ольга Цыкунова, в девичестве Губкина. Она училась вместе с моим родным братом, Пуховым Антоном Олеговичем, — то ли в одном классе, то ли в параллельном. Мы жили в одном подъезде, поэтому я часто с ней виделся и точно помню, что она 1984 года рождения. Но в этот момент она предстала предо мной в совершенно непривычном, шокирующем виде. На ней была полупрозрачная сорочка, которая прикрывала только руки, а всё остальное обнажённое тело было видно, так сказать, и вооружённым, и невооружённым глазом. Я просто не мог не отметить про себя её очень красивую грудь и волосяной покров на лобке. В этом же моем родном подъезде жила странная семья с сыном — молодым человеком. Они обитали чуть выше моего пятого этажа. Однажды я столкнулся с ним на улице, и он пожаловался, что у них умерла бело-рыжая кошка, прожившая семнадцать с половиной лет. Парень рассказал, что его семья была вынуждена поступить "по-обычному, по-простому". Денег на специализированное кладбище для животных у них не было, лопату, чтобы выкопать могилу рядом с домом, они найти не смогли. Поэтому им пришлось положить тельце кошки в пакет и выбросить на помойку, как обычный бытовой мусор. "Что же поделать, бывает", — ответил я ему, добавив: "Не переживайте". "Действительно так", — подумал я. Как кажется, русских угнетали все: Ленин и Сталин, Ельцин и Путин, либеральные европейцы и мусульмане, хан Батый и креститель Владимир, Иван Грозный и Пётр Первый. И только, пожалуй, немецкая диаспора в Российской империи иногда более-менее проявляла к русским определённую снисходительность. Да, пожалуй, был ещё украинец Хрущёв со своей украинской диаспорой, который после Сталина отказался уничтожать русских и даже признал, что они тоже люди. Но когда бешеную русскую собаку начинаешь гладить, она неизбежно старается укусить благодетеля. Подобно тому как бездомное животное уже никогда не сможет жить в квартире, так и русские, пожалуй, больше не способны стать цивилизованными, "квартирными животными". Я размышлял об удивительном парадоксе. С одной стороны, уничтожение Гитлером шести миллионов евреев из одной группы, совершенное по заказу представителей их же другой группы, — это очевидное преступление. С другой стороны, уничтожение миллиардов людей, осуществленное с помощью придуманных евреями систем — христианства, ислама, коммунизма и либеральной демократии, — почему-то преступлением не признают. Честно говоря, в автобусе, в котором я ехал, стояла страшная вонь. Из-за дождя закрыли все форточки. Вы можете себе это представить? Ужасно, просто ужасно! Однажды в лифте моего родного дома в Кронштадте, на улице Станюковича, я столкнулся с Цыкуновой и сказал ей, что она родилась 17 мая 1984 года, а это означает, что 23 февраля 2023 года ей исполнилось ровно 2023 недели. Это очень забавная игра цифр! И это действительно было ужасно. Я ехал в автобусе и понимал, что час назад съел несколько яблок. Не сказать, чтобы меня сильно мучил живот, но в нём началось такое недвусмысленное урчание, что я всерьез испугался: могу и не доехать до пункта назначения. Удивительно, но там, в коридоре, я ощутил явное влечение к моей персоне с её стороны. Будучи совершенно раздетой, Цыкунова проявляла вполне определённый сексуальный интерес. "Безусловно, безусловно", — подумал я. Сталин никак не мог убить либеральную демократию в Европе: будучи выходцем с Кавказа, он даже не знал, что это такое. Истинную, неразбавленную либеральную демократию уничтожил Гитлер своим поражением.

 

Это невероятно — просто невероятно! От происходящего у меня даже кровь заиграла в жилах. Я живо представил себе эту сцену из сериала "Агент национальной безопасности". В ней уголовник-отморозок по кличке "Нос" в исполнении несравненного Александра Лыкова спускается по какой-то темной, обшарпанной лестнице, громко потрясая своими пыльными, массивными и внушающими ужас и трепет ботинками-"казаками". Все заканчивается тем, что этими самыми "казаками" он в итоге зажимает в дверном проёме голову какому-то чуваку и что-то недвусмысленно ему говорит. Я представил на месте уголовника по кличке "Нос" Зеленского, который как две капли воды похож на Александра Лыкова из этой серии "Агента национальной безопасности", а на месте того опущенного чувака — бывшего премьер-министра Российской Федерации Дмитрия Анатольевича Медведева. Правда, я так и не понял, что именно Зеленский выговаривал зажатой в дверном проёме голове Медведева. Похоже, Зеленский говорил по-украински, а я по-украински вообще ничего не понимаю. Мне было крайне приятно наблюдать за этой потрясающей сценой — просто невероятно приятно. Ой, что это? Что это вообще такое? Я нахожусь на широких улицах в стиле советского города — это место очень напоминает проспект Славы в Ленинграде с его белыми брежневскими высотками. Прямо вдоль фасадов этих зданий проложены масштабные пластиковые туннели, похожие на закрытые водные горки, по которым на пляжах съезжают в бассейны. Вместе с компанией каких-то молодых девок в одних пляжных купальниках я на скорости несусь по этим трубам. Во время спуска я то и дело оказываюсь сзади одной из них, плотно прижимаясь грудью к её спине, а она, пользуясь моментом, вовсю пытается привлечь мое внимание и недвусмысленно флиртует со мной. Мы несёмся по этому туннелю на высоте примерно четвёртого или пятого этажа. Потоки воды то и дело выплёскиваются за борт, шумно обрушиваясь прямо на головы прохожих внизу. Я и сам совсем не прочь показать этой полуголой девке — брюнетке, очень похожей на украинку — что она мне тоже весьма и весьма интересна. Самое странное, что на протяжении всего этого безумного спуска — пока я то взлетал, то падал вниз по водному туннелю, прижимаясь грудью к обнаженной спине этой брюнетки-украинки — прямо перед моими ногами, словно голограмма, синхронно двигалась моя мама, Пухова Татьяна Алексеевна. Она в точности повторяла всю нашу траекторию, паря прямо над трубой этого водного аттракциона. Она всё время советовала мне обратить внимание на эту брюнетку, словно говоря, что та мне отлично подходит. Ой, что это? Что это вообще такое? На одном из крутых виражей эта брюнетка ухитрилась повернуться ко мне лицом и бесцеремонно засунула левую руку прямо мне в трусы. По всему было видно, что у неё есть опыт — и это неудивительно. Она сразу начала действовать очень уверенно и знающе, не вынимая руки из моих трусов. Я поймал себя на мысли, что расстроился из-за поражения "Локомотива" в Санкт-Петербурге со счетом 1:2. Мне всегда приятно, когда "Зенит" проигрывает или, по крайней мере, не выигрывает на своем поле — то есть теряет очки. Ужасно, просто ужасно смотреть на памятники советскому солдату. Они всегда выглядят устрашающе и свирепо, словно угрожают еще живой "русне": "Вот только посмейте польститься на демократию, свободу, права человека, прогресс и процветание! Только посмейте променять "Ладу" на БМВ!". Они похожи на ретрансляторы из фильма "Обитаемый остров". Настоящее оружие массового интеллектуального поражения — вот что это такое. "Гусь укусил меня, гусь укусил меня", — дважды пропел я, сидя в этом длинном жёлтом икарусе. Цитадельское шоссе, дом 43. Нулевые годы. Цитадельское шоссе, дом 43. Нулевые годы. О, я помню, как выходил на балкон пятого этажа своего отчего дома и видел железную автобусную остановку, а рядом с ней — дом, в котором живёт Шкуро Юлия Валерьевна. Видел её угловую квартиру и балкон на десятом этаже. Эти зловещие языческие статуи. Сколько в них вражды, обращённой к белому европейцу! Чёрт побери, я подумал, я подумал об этом… Что настоящий интеллектуал всё равно должен задуматься о том, чтобы пойти и проголосовать за Путина. Ведь он уничтожает сифилис… Ведь он уничтожает русских. Разве это не замечательно? До начала СВО на Донбассе люди жили в мирных, процветающих городах, и там жило очень много сифилиса, а теперь эти города разрушены, стёрты с лица земли благодаря российским бомбам. Если у истинных либералов есть хоть какое‑то чувство благодарности, то они точно должны пойти и проголосовать за Путина. Мысль, конечно, жутковатая. Это ж до какого состояния надо довести либерала в России, чтобы он — ладно еще за деньги, там хоть логика понятна — пошел и проголосовал за Путина абсолютно добровольно? Ой, что это? Что это вообще такое? Ночь, темнота и резкий свет от смартфона. Я лежу на животе, всматриваясь в дисплей. На экране открыта какая-то программа по поиску работы, где я расставляю флажки на понравившихся вакансиях — интерфейс один в один как у ЦИАНа, когда ищешь квартиру. Не откладывая дело, я звоню маме, Татьяне Алексеевне, с короткой просьбой: "Подкинешь утром в соседний район на собеседование?". Наступает утро. Наступает утро. Я сажусь на переднее сиденье к маме в машину. Это тесный белый двухместный автомобиль, сильно напоминающий старенький советский "Иж"-фургончик. По обе стороны дороги — серая грязная слякоть. Ехать совсем близко, а сама улица, по которой мы пробираемся, до боли напоминает Савушкина. Я выхожу у павильона, до боли похожего на станцию метро «Беговая», и направляюсь в сторону Парка 300-летия. Однако вместо привычного парка натыкаюсь на глухую стройку. Я захожу внутрь здания и оказываюсь в странном пространстве — это круглый лестничный пролет, напоминающий те, что встречаются в жилых домах Франции. Весь этот бетонный колодец от пола до потолка залит унылым коричневым цветом: стены и даже перила выглядят так, будто их грубо и наспех обмазали штукатуркой "Ротбанд". Перегнувшись через край, я всматриваюсь в пустоту пролета — вниз уходит этажей пять, откуда доносится невнятный, глухой гул чьих-то голосов. Я поднимаю голову вверх, и меня накрывает острое чувство замкнутости. В этот миг я ощущаю себя точь-в-точь как Волк из «Ну, погоди!», замурованный в кирпичных стенах новостройки. Высоко над головой, этажах в десяти надо мной, виднеется чистый кусочек открытого неба. Пространство давит, но логика происходящего наконец проясняется: кажется, именно сюда я пришел устраиваться инженером-строителем.

 

Я представил себе, что кто-то в автобусе задаёт мне вопрос: "А вы пойдете родину — то есть Россию — защищать?". А я отвечаю: "Я? Конечно же нет. Я никогда не буду сражаться за "азиатское дерьмо"!". Наверное, эта цыганка в этом длинном "Икарусе" — она стояла от меня метрах в пяти, прямо перед тамбуром, который вел во вторую половину автобуса — смотрела на меня не отрываясь минут десять. Наконец я сам взглянул ей в лицо и прошептал про себя: "Сгинь, дьявол проклятый". И вы знаете, помогло. Больше она на меня вообще не смотрела. Мой брат, Пухов Антон Олегович, родился 10 июля 1984 года. В это время как раз проходил чемпионат Европы по футболу — говорят, самый лучший и зрелищный за всю историю. "Дристушка, неужели дристушка", — подумал я, глядя в переполненный салон "Икаруса" и опять ощущая недвусмысленное урчание в своем животе. И тем не менее мне было чем заняться и без этого переживания. Листаю "ВКонтакте" и натыкаюсь на комментарий какой-то женщины. Вся на эмоциях, возмущается несправедливостью: мол, главврач одной больницы гребёт деньги лопатой, ворует, а лечить людей некому — врачей в штате вообще не осталось. "Это несправедливо!" — строчит она. А я читаю это и думаю: "Да зачем тебе справедливость? Что ты с ней делать-то будешь?" Ты же сама продашь её за бутылку водки при первой возможности. Один в один как Александр Невский, который продал русский народ татаро-монголам. Или как Путин, который продал его таким же монголоидам из Средней Азии и китайцам. Зачем тебе вообще справедливость? Зачем тебе демократия, права, свобода? Крепостным животным это всё даром не нужно. И ведь поразительно: как в одной отдельно взятой голове умудряются уживаться этот скулёж о справедливости и патриотическая аватарка к "Девятому мая"? Я подумал: я ведь с удовольствием пойду голосовать за Путина, выбирая его не для себя, а для вас — крепостные русские животные. Да, Путин для меня не герой в полном смысле, ведь он действует против интересов Запада. Но я никогда не брошу камень в человека, который, с одной стороны, знает немецкий язык, а с другой — уничтожает десятки миллионов русских. Я подумал: омерзительно. Действительно омерзительно должно было бы быть для адекватного и прогрессивного русского человека, любящего свой народ, ехать по Санкт-Петербургу и лицезреть памятники Александру Невскому. Человеку, который продал свой же народ азиатам за бутылку водки, да и то поддельной. И сделал это только лишь ради того, чтобы русские люди не смогли прорваться к демократии, правам человека, свободе, прогрессу и достойной жизни. Хотя в каком-то смысле Александр Невский, может быть, и был прав. Ведь если баран сбежит от мусульманского фермера, боясь, что ему рано или поздно перережут горло на Курбан-байрам, то что он будет делать на свободе? Он же к ней попросту не адаптирован. Я действительно так подумал. Действительно. О Господи, спасибо тебе за мусульман из Средней Азии. Они приедут в Россию и перережут горло всем русским. Хоть кто-то отомстит за Гитлера. И вообще, а почему бы русских не резать, если они прекрасно "режутся". Мой брат, Пухов Антон Олегович, родился 10 июля 1984 года. В это время как раз проходил чемпионат Европы по футболу — говорят, самый лучший и зрелищный за всю историю. Стоп, о... что это? Что это такое передо мной? Студия кабельного телеканала сильно напоминает эфиры "РБК": строгий полумрак, приглушенные тона и ощущение серьезного разговора. Я одет в темный свитер и нахожусь здесь в странной, двойственной роли — то ли как единственный приглашенный зритель, то ли как молчаливый соведущий. Мое место — чуть позади главного героя программы. Вглядываясь в его силуэт со спины, я ловлю себя на спонтанной мысли: "Толстый... какой-то толстый герой". Я сижу в глубоком, массивном кресле из черной кожи. Сам гость сидит ко мне спиной, на высоком барном стуле. Пространство перед ним оформлено необычно для студии: фактурная стена и стойка в точности копируют интерьер хорошего бара. На этой стойке стоит сковорода, на которой он прямо во время эфира что-то жарит. Мой гость — известный предприниматель, создавший бренд, пожалуй, самых качественных и натуральных сосисок в России, полностью "очищенных" от химии и "лишних" ингредиентов. В моей голове всё время крутится название бренда — "Дэя". Основную беседу с ним ведут мои коллеги. Эта пара других ведущих работает дистанционно, из другой студии. Их вопросы монотонно звучат из динамиков, а герой отвечает им, не отрываясь от неспешной и монотонной готовки. В какой-то момент я поднимаюсь со своего глубокого кожаного кресла чёрного цвета и отхожу в правый угол этой студии, чтобы рассмотреть и потрогать какую-то кухонную утварь, служащую здесь некими декорациями. Пока я изучаю "интерьер", разговор у "стойки" неспешно продолжается. Возвратившись на свое "законное" место, я решаю наконец включиться в диалог и переспрашиваю у гостя детали, которые он только что дистанционно обсуждал с другими ведущими. Я завожу речь о его прошлом — о том, как на рубеже восьмидесятых и девяностых годов он написал песню "Хронос". Однако герой оборачивается и мягко меня поправляет. Оказывается, песня называется не «Хронос», а «Khoros». Да и в названии его знаменитого бренда выдающихся сосисок, как выясняется, я тоже неосторожно допустил ошибку. В этот момент накатывает острое чувство неловкости. Глупо, откровенно глупо я выглядел со своими вопросами ни о чем. Словно как ведущий программы "Место встречи" на НТВ, у которого несколько лет назад жена повесилась. Мой брат, Пухов Антон Олегович, родился 10 июля 1984 года. В это время как раз проходил чемпионат Европы по футболу — говорят, самый лучший и зрелищный за всю историю. Чудовищно осознавать, что в России есть либералы — якобы истинные, — которые думают, будто русские достойны демократии, свободы и прав человека. Это просто оскорбление самой демократии, прав человека и свободы. Я оправдываю этих людей только в двух случаях: либо они сошли с ума на почве гитлерофобии, либо они говорят это за деньги — как кто-то вроде посаженного в тюрьму Путиным Ходорковского или застреленного Путиным Немцова. Я представил себе, что кто-то задаёт мне вопрос: "А вы патриот России?" А я отвечаю: "Конечно же нет". — "А почему?" — переспрашивает кто-то вдогонку. И я отвечаю: "Критическое мышление не позволяет". О, какой я молодец, какой я молодец.

 

Прямо так и подумал, когда вышел на улицу: чудо, настоящее интеллектуальное чудо сейчас происходит в Украине — в Киеве, во Львове. Рождается нечто потрясающее — новая, мотивированная и сплоченная нация, пусть даже это рождение и проходит в муках. Но сам факт того, что она бросила вызов дьяволу, заставляет верить в ее по-настоящему светлое будущее. Я вышел на улицу и увидел Юлию, которая сидела на скамейке. Она попросила меня довезти её на инвалидной коляске до соседней скамейки, где сидела какая-то бабка. Я не отказал человеку в помощи и довёз её. "Тридцать лет... Тридцать лет, целых тридцать лет назад", — вновь подумал я. О, что это? Что это такое? Я не пошел по привычной правой стороне, а двинулся по левой — по соседней параллельной дороге внутри этого квартала из пятиэтажных хрущёвок. Идти было близко. Ночь, темень. Немногочисленные фонари горели белым ядовитым светом. Они освещали пространство так, что видно было только серую, мокрую и грязную заасфальтированную дорогу. Я повернул направо во двор. Картина оказалась та же самая — видно только асфальт. Ну вот, я открыл дверь в подъезд и поднялся на последний, пятый этаж. Утро. За окном наступило солнечное утро. Я посмотрел в окно сквозь плотные, массивные жалюзи светло-бежевого цвета, увидел этот свет и оценил его положительно. Массивный стол стоял не у окна, а в глубине помещения, прямо у стены. На нем лежала куча чьих-то, как мне показалось, медицинских книжек. На некоторых из них стояли даты, а напротив было написано, в какой именно день кто-то умер. Я отбросил их в сторону и не стал смотреть дальше. Посмотрел по сторонам. Вокруг был какой-то длинный коридор, а я находился то ли в самом его начале, то ли в конце. В общем, всё это больше напоминало коридор какого-то общественного здания, похожего на больницу, или что-то в этом роде. Посмотрел на экран своего смартфона — там какая-то реклама некоего ИП Сафиуллин Марат Минигалиевич. Даже не представляю, что это. Я посмотрел за окно автобуса. За окном шла девушка с собакой, похожей на таксу, — девушка в белых кроссовках и красивом бежевом плаще. О, у меня в детстве тоже была маленькая собачка — пекинес. И эта вывеска... вывеска со словом "Khoros". Я отчетливо представил себе её: черные буквы на ярко-желтом фоне. Болельщики дортмундской *Боруссии" или поклонники рекламы "Билайн" точно оценили бы такое сочетание цветов. "Пять лет... О, прошло целых пять магических лет, целых пять лет", — подумал я. "Пятый этаж, пятый этаж", — дважды подумал я. Он очень был похож, перед тем как я посмотрел сквозь жалюзи, на обычную стандартную хрущевскую квартиру. Я вспомнил, как он мне отвечает: "Как и вся наша жизнь". А я перед этим задал ему вопрос: "И сколько ты заплатил за это? Дорого?". А сам подумал потом, уже после его ответа: кто бы жаловался. Всё-таки есть миллиард и возможность в любой момент уехать в Коста-Рику или Панаму на ПМЖ. В солнечной Коста-Рике нет армии, а значит, местных аборигенов не забирают насильственно на военную службу, чтобы потом умышленно убить или искалечить — как в прямом смысле, так и в переносном, превратив в моральное животное, которое должно впоследствии трепетать перед страшным языческим идолом в виде советско-рашистского "дня победы". Кроме того, там прекрасное социальное обеспечение. Впрочем, я бы не стал рассчитывать на социалку ни в одной стране, так как она мне попросту была бы не нужна. Как, собственно, и этому персонажу. Я подумал: 1945 год — это не просто ошибка русского народа. Нет, всё гораздо хуже. Это преступление. Ужасно, просто ужасно видеть этих идолов. Наверняка в будущем найдутся подлинные герои рода человеческого, которые свергнут их точно так же, как в 1991 году свергли памятник Дзержинскому на Лубянке. Но я думаю, что эти славные люди по определению не могут быть русскими в России. Русское население в России попросту не способно на подобный по-настоящему героический и великий поступок. Русское население в России совершенно не испытывает потребности в демократии, правах человека, свободе, прогрессе, процветании и достойной жизни. Ужасно, просто ужасно видеть этих идолов. Девятого мая хочется просто вставить в уши наушники с музыкой, а потом закрыть глаза руками, как поступила какая-то украинская спортсменка на подиуме, когда золотой медалью награждали какую-то россиянку и играл сталинский гимн Российской Федерации. Рыдать хочется, просто рыдать от всего происходящего. За что, почему? Почему бог проклял русских? Как дьяволу удалось уволочь белое европеоидное население в мир "кириллицы, русского языка, византийского православия, русских имен и фамилий"? Словно это европеоидное население оказалось жертвой коварного заговора. Ведь чем еще можно логически объяснить весь этот интеллектуальный ужас? Захожу в какой-то канцелярский магазин в крупном фешенебельном торговом центре в Санкт-Петербурге, похожем на ТРК "Меркурий" на улице Савушкина. И вижу бумажный скотч за двести двадцать рублей. Удивительно, но точно такой же на сайте "ВсеИнструменты.ру" стоит сейчас по акции где-то в районе сорока рублей. "Тридцать лет... Тридцать лет, целых тридцать лет назад", — вновь подумал я.

 

О, мой брат, Пухов Антон Олегович, подумал о тебе! Не поверишь, но я опять вспомнил, как в кинотеатре в 1995 году смотрел фильм "Ширли-мырли". Действительно, так всё и было той странной осенью 1995 года. Так оно и есть, ты это знаешь: я люблю, очень люблю вспоминать какие-либо события из моей жизни, которые случались именно осенью. У меня в голове тоже своего рода осеннее обострение — разумеется, в хорошем смысле этого слова. Представляешь, она по телевизору сказала дословно: "пять лет" — вот это да! Для меня это своего рода примета. Примета, правда, отрицательная, поэтому я и послал в её адрес проклятие. Прямо так и сказал ей в экран: "Всё!". Запад, с его дрессированными евреями либералами, настолько сошел с ума на почве гитлерофобии, что приравнивает Гитлера — спасителя классической европейской цивилизации — к азиату Сталину. То есть фактически Запад приравнивает самого себя к самому настоящему дьяволу в лице Сталина. Согласитесь, как это удобно — чтобы былые европейцы смешивали себя с самым настоящим дерьмом! А с дерьмом можно обращаться как с крепостным скотом, то есть как с русскими в России. Но современный, сошедший с ума на почве гитлерофобии Запад идет дальше и прямо декларирует, что в России нарушаются права и свободы человека. То есть на полном серьезе Запад заявляет, что крепостной скот в виде населения России достоин свободных выборов, прав человека, свобод, экономического процветания, прогресса и, наконец, демократии. И это — после изнасилованной Россией в 1945 году Европы! И это — после того, как опытным путем было установлено, что все это не только не нужно русским, но и искренне ими ненавидимо. Как можно в здравом уме критиковать Путина за то, что он убил Навального, если Навальный желал русским и России демократии? Разве русские заслужили её? Она им не нужна — они готовы продать её за бутылку водки. Более того, демократия для русских — это то же самое, что воздух для вируса СПИДа: в условиях демократии всё русское гибнет, и гибнет безвозвратно. Ужасно, действительно ужасно слушать весь этот интеллектуальный гитлерофобский бред о том, что уничтожение евреев, русских, цыган, китайцев и даже индейцев в двух Америках (благодаря чему, кстати, и возникли американская демократия и Латинская Америка) — это преступление. Преступление — это думать о том, что это вообще может быть преступлением! Преступление перед здравым смыслом и интеллектом. Вспомнил, вспомнил себя на этом мероприятии: сижу в сторонке. Вот какой-то патриотический российский общественник из какого-то авторитетного объединения толкает речь. Говорит о том, что Гитлер убивал евреев, а я сам думаю про себя: "Ты, общественник, дебил красножопый! Конечно же, он убивал евреев, чтобы они не убивали его народ. Это ты, идиот беложопый, готов целовать памятники Сталину и Ленину, которые убивали твой народ. Хотя у тебя нет никакого народа — твой народ это бюджетная кормушка, Путин, Сталин и Ленин. В общем, твоя проклятая Россия". Ну что же, рядом со мной находился мэр. Кстати, впоследствии он уехал на ПМЖ в одну из европейских стран. Он тоже произнес речь на этом мероприятии — речь скучную, ну совсем без изысков. Я подумал: "Вот блин, ну вспомнил бы хотя бы, как нацисты из русских детей кровь высасывали!" Я бы хоть внутри себя порадовался за то, что подобное действительно могло происходить. Удивительно, удивительно вспоминать, что всё это было в начале десятых годов... О боже, сколько же лет прошло! Безусловно, это тяжко — особенно когда приходится делать вид, что говоришь искренне. Вот я еще на одном общественном мероприятии, это тоже было где-то в начале десятых годов. Поздравляю ветерана ВОВ. У меня очень подвешен язык, особенно когда надо, и надо по делу. Звучит нескромно, но моя речь, конечно же, была лучше, намного лучше и качественнее, чем у упомянутых мэра и какого-то общественника из какого-то блатного общественного "объединюхоса". Я сказал приятные и трогательные слова ветерану — естественно, всё было по-советски и по-российски. Вот подарил ветерану шикарный букет цветов и вручил приятные подарки, а сам про себя думаю: "Вот ведь гнида красножопая! Всё-таки остался в живых... Не нашлось для тебя, скота поганого, немецкой серебряной пули". Подумал, подумал вновь... Боже мой, как приятно, как приятно осознавать, что я — счастливый человек! Я в любой момент могу выйти из дома, сесть в самолёт и уехать из этого интеллектуального ада навсегда. Не жалко будет даже всё потерять, что находится в этом аду. Более того, потерять всё это — словно избавиться от дурных, проклятых вещей. Мне показалось это забавным, очень забавным. Ещё одно обычное, скучное мероприятие — чисто для галочки. Вот она говорит про нелегальных мигрантов: почему же они бесконтрольно продолжают приезжать в Россию? Искала виноватых. По правде говоря, ей самой наверняка тоже в глубине души глубоко наплевать на эту проблему. Хотя, возможно, подумал я иронично, эта проблема её действительно может волновать. Возможно, когда-то её могли попытаться изнасиловать возле какой-нибудь Апрашки, но насильник-мигрант, испугавшись её рожи, в итоге убежал — и женщина оказалась неудовлетворённой. Или, может быть, ей под машину из окна в Петербурге когда-то мусульмане могли бросить баранью голову, отмечая какой-нибудь Курбан-байрам. Всё-таки ремонт элитных авто — дело хлопотное. И вот она говорит: "Кто же виноват в бесконтрольной миграции?". О, и тут у меня случилось определённое приятное волнение, которое можно сравнить с оргазмом! Захотелось представить, как я с невероятной гордостью отвечаю ей: "Кто-кто виноват? Дура красножопая! Это я виноват! Это такие как мы — подлинные герои рода человеческого — виноваты в этом! И мы сделаем всё для того, чтобы через полвека могилы всех этих ветеранов ВОВ сносили мусульмане — хотя бы из-за того, что изображённые на них христианские кресты оскорбляют чувства верующих, то есть мусульман".

 

 

Параллельно со всеми этими торжественными, волнующими и во многих отношениях приятными мыслями в моей голове звучит знаменитая мелодия "Лав хёртс" от Назарет. Однако звучит она как диссонанс к этим моим прекрасным мыслям. Я должен признаться самому себе: так оно и есть. Путин, Владислав Сурков и "Единая Россия" — это настоящее интеллектуальное чудо, сумевшее подчинить себе хаос. Всё то плохое и отрицательное, что крутится вокруг их системы, связано не с самой властью, а с природой того субстрата, которым она управляет — с евразийским сифилисом и вшами Евразии, в форме которых и существует, на мой взгляд, русский народ. Да, конечно, критиковать справедливо: ради борьбы с этим "сифилисом" и "вшами" власти пришлось прибегнуть к услугам наемников из Средней Азии и Кавказа. Но подумайте сами: кто еще, кроме этих славных мусульман, в нынешних исторических условиях справится с поставленной задачей? Кто еще очистит огромное пространство от деструктивного элемента, который тащит на дно абсолютно любой прогрессивный проект на просторах Северной Евразии? Современные войска НАТО, сошедшие с ума на почве гитлерофобии, — это вовсе не Вермахт образца 1941 года. Китайцы, чрезмерно озабоченные наследием Сталина, Ленина и Мао, не способны поглотить даже Монголию и Тайвань. Японцев вирус гитлерофобии хоть и не поразил в таких масштабах, как Запад, но наведение цивилизационного порядка в России их интересует максимум в пределах Сахалина, Курил и, возможно, Камчатки с Приморским краем. Десятки миллионов мигрантов из Африки сюда тоже не поедут — для них есть Европа. Индийцы живут обособленной, ублюдочной жизнью в своей дегенеративной Индии. Афганистан и Пакистан? Вариант возможный, но этот рынок для России еще только-только открывается. Поэтому стоит признать: да, эти мусульмане из Средней Азии и Кавказа — дикие, бешеные азиатские животные. Но ведь на дворе двадцать первый век. О чёрт побери! Я опять вспомнил, как с интересом разглядывал лучших учителей этого вполне неплохого района. Всё смотрел и смотрел на их портреты в стеклянных рамках... Стоит признать: подобно этому цыганскому сброду — индийцам, живущим закрытой варварской жизнью в своей Индии, — русские тоже живут похожей, отстраненной жизнью. Оттого они и не могут оценить, а тем более понять весь масштаб интеллектуального чуда, исходящего от Путина. С другой стороны, это и не нужно — скорее даже вредно. Страшно... Мне страшно думать, что всё могло быть иначе. В Россию могли прийти демократия, свобода, права человека и процветание — всё то, что могли принести с Запада. Согласитесь, это безумие: прекрасные достижения Запада, которые он готов был буквально оторвать от себя, чтобы поделиться с "сифилисом Евразии" в лице русского народа. Ужасно, просто ужасно смотреть, как белый цивилизованный европеец снимает с себя последние трусы, чтобы отдать их русским. В этом и заключается вся дикая суть современного Запада, сошедшего с ума на почве гитлерофобии — делиться прогрессом и процветанием с теми, кто в 1945 году так жестоко обошёлся с этим самым Западом. Впрочем, Бог уберёг. Всего этого, по правде говоря, не могло быть по определению. Да, конечно же, в глубине души отчасти жалко, что войска НАТО — а точнее, гусеницы их новейших танков — не давят русских в русских городах, словно громадные, великолепные жёлтые бульдозеры "Катерпиллар" давят бесчисленный мусор на огромной свалке. Но зато есть десятки миллионов мусульман из Средней Азии и Кавказа, которые выполняют свою задачу и ведут этот тихий фронт внутри России, постепенно и системно очищая от русских сотни городов и тысячи сёл. Наконец, есть и не тихий, а громкий фронт — это Донбасс, где славные российские бомбы уничтожают миллионы славян. Честно говоря, я счастлив, и, конечно же, Путин для меня словно мессия. Это искреннее восхищение человека — то есть меня, — который не поражён вирусом гитлерофобии. Всё, что происходит сейчас здесь, в России, — это настоящее интеллектуальное чудо. Не каждому дано потрогать его своим интеллектом.

 

"А был ли понедельник? Был ли понедельник?" — подумал я дважды. Странно, конечно, но я почему-то опять представляю не себя (по мере взросления и окончательного перехода во взрослую жизнь я перестал это делать), а некоего абстрактного человека — гражданина России, русского по национальности. Он видится мне молодым, лет двадцати, суперперспективным теннисистом. На пике успеха он публично признаётся, что перед каждым выходом на корт и очередной блестящей победой совершает один и тот же ритуал: в своей раздевалке во время разминки произносит клятву на немецком языке — ту самую, которую нацисты давали Гитлеру во времена Второй мировой. Я подумал: случись подобное в реальности, такого теннисиста элементарно отстранили бы от мирового спорта. Запад умеет расправляться с неугодными — это, как говорится, уже доказано опытным путём. Вполне вероятно, он в один миг лишился бы всех крупных рекламных контрактов. Евреи точно подняли бы дикий визг. Ох уж эта проклятая недорезанная жидовня. Восхищаюсь смелостью своего земляка Иоанна Кронштадтского, который публично призывал давить эту жидовскую гадину. Иоанн — человек не только смелый, но и, в силу исторических обстоятельств, по определению не испорченный гитлерофобией. Вспомнил... Вспомнил замечательное место, которое принесло мне в 2020 году определённую удачу, — это Никольская церковь на улице Мануильского в Кронштадте. Удивительное место, ей-богу. "Осень, осень, осень..." — пронеслось в мыслях. Подумал о том, какими стремительными, хаотичными кругами она разгоняется сейчас в моей голове, увлекая за собой все эти воспоминания и аналогии... Я подумал тогда: человек явно не прошёл тест на адекватность в стрессовых условиях. И это очень удивительно для политика такого уровня. Взял и ляпнул... Кажется, это был Семигин. Да, точно, он! Заявил, будто русских солдат на поле боя чеченцы из "Ахмата" вынуждены загонять пинками. Но я подумал про себя: Сталин — к сожалению для цивилизованного мира (точнее, для лучшей его части на тот момент, которая под него не прогнулась) — всё-таки сумел. Опираясь на свою "кавказскую диаспору", нерусских генералов и одного сумасшедшего мясника русской национальности, Жукова, он буквально пинками под зад загнал миллионы русских на фронт воевать с немцами. И, кстати, сталинский "Ахмат" действовал так же остервенело, как и современные чеченцы. Мне подумалось, что существует такое особенное качество — интеллектуальная дисциплина. И её соблюдение не всегда удаётся даже самому "богу", то есть Путину. В связи с этим я вспомнил Просвирнина Валерия Валентиновича — умнейшего человека, который всегда просчитывал свои слова на много шагов вперёд: и до того, как сказать, и после. С такой интеллектуальной дисциплиной он стал бы блестящим политиком даже в Китае, где каждое заявление выверяется на десятилетия. Но в России этот подход не работает. Здесь всё устроено иначе: нужно действовать импульсивно, в моменте — здесь и сейчас. Именно эта мысль тогда и пришла мне в голову. Недавно я виделся с ним и его женой — она как раз открыла флористический магазин где-то в Приморском районе Санкт-Петербурга. Я тогда, кажется, отшутился, что обязательно заеду за букетом при случае, если буду поблизости. Но, подумав об этом ещё раз, понял: на таком уровне шуток не существует. Теперь придётся выполнять обещание и заезжать обязательно. Приятное, нечто невероятно приятное в моей голове... Когда нужно отвлечься от всего этого ужаса, я думаю о ней — Новожиловой Наталье Сергеевне. Это методист из Санкт-Петербурга, учитель английского языка для детей, невероятно светлый и умный человек. Знакомство с такими людьми — это настоящая, редкая удача.