Формуляр

Кто из великих это произнёс -
Не знаю. Может, ветер мне принёс,
А может, дождь нашёптывал мне верой,
Пока живущих мерял этой мерой.

Но фраза та, она стремится ввысь,
Сидит во мне и требует: «Проснись!
На памятниках надобно писать
Не то, кем был, а кем он мог бы стать...».

Ведь кем мы были? Должность, чин и быт,
Служебный формуляр, что в мрамор вбит.
Года и даты, звания, чины -
Сухой остаток прожитой длины.
Набор клише, что смерть не победит,
А лишь заполнит буквами гранит:
Родился, жил, работал и почил.
Но кто бы знал, кого он замочил
В себе самом, во внутренней ночи,
Где плачут нерождённые лучи?

Ведь каждый носит в глубине иной
Судьбы набросок - тайный, неземной.
Один мечтал стать музыкой, но стал
Чиновником, что всех давно достал.
Другой носил в груди свеченье звёзд,
Но превратил их в перечень корост.
А третий мог бы сделаться рекой,
Но высох, став лишь подписи строкой.
И вот теперь читают эти имена,
Не зная, что за каждым - тишина
Несбывшихся симфоний и мостов,
Невысказанных, скомканных листов.

Так напишите: «Здесь лежит поэт,
Которого стихи не видел свет.
А здесь мудрец, что век свой промолчал.
Электрик, что рубильник не включал,
Ещё влюблённый, но любви в нём нет».
Пусть эпитафия даёт прямой ответ
Того, что было, и того, что нет,
Пускай прольёт на мрамор вечный свет
Не прожитого, но возможного пути.
Ведь дело не в итогах - а в «почти».

Мы судим жизнь по собранным плодам,
По сжатым нивам, сбывшимся годам.
Но кто измерит урожай того,
Что не цвело, не зрело - ничего?
Кто взвесит пустоту, что вместо крыл?
Кто назовёт всё то, чем ты не был?
Лишь ангел, что стоял у изголовья,
Записывая в книгу словословья
Не то, что совершал ты на веку,
А то, что ты не смог - и как врагу,
Он записал все упущенья твои,
Добавив комментарии свои.

Так пусть надгробье станет не стеной,
А зеркалом, что светит в мир иной,
Где каждый прочитает не про прах,
А про несбывшийся, великий страх.
И живы мы, возможно, только тем,
Что всё ещё пытаемся быть всем.
И пусть напишут: «Здесь лежит зерно,
Которому расти не суждено».

Не помню, кто сказал. Но, Боже мой,
Как страшно стать надгробною строкой
О том, что ты - лишь тень себя, и сон,
Который сам собой не завершён.
Давайте жить так жадно и так смело,
Чтоб эпитафия сказать другим посмела:
«Он стал всем тем, кем мог. И даже боле».
Вот так и жить. Всегда по Божьей воле..