Глава 8 Крылья свободы
Тип произведения:
Авторское
Мир изменился, стал светлей для глаз,
Но хрупкость там, почувствовал сполна.
Минул тот миг, тот сокровенный час.
Где встречи продолжались, шла весна
И чувств, что новой силой облекал,
Весь тайный мир, что ждал вдали окна.
В глазах увидел серый вдруг причал,
Не прежний груз, а твёрдую черту,
И прежний мрак вновь светом засиял.
Бывало чаще говорила ту
Про жизнь свою, про то, что ждёт вперёд,
Про перемене, зрели на посту.
Не как мольбу, что бедствие несёт,
А как решенье, внутренний призыв,
Что властный голос Рия издаёт.
И чувствовал, как крепкий прежде срыв
В их тонких нитях лишь ослабевал,
Как будто кто-то рвал весь риф.
"Запретный свет", что обещал,
И что хотел навеки, подарить,
Теперь лишь искрой в ней огнём пылал.
И видел, как она могла творить,
И как внутри пылал её сапфир,
Стремясь себя от прежних уз лечить.
Цвела любовь — лишь временный был мир,
Катализатор, в том где смысл постиг,
Не цель, а путь, не вечный эликсир.
Лишь взгляд уверенней, велик,
Наполнен силой, пусть пока неясной,
Как будто путь неистовый постиг.
И Рия знала, как идти, прекрасно,
Настало время действовать, злой рок,
Забыв про всё, про боль, про ту напрасно.
И лишь дорога вышла за порог
И тайных встреч, что связывали их,
Был путь, и в этом был итог.
И лишь смотрел, как медленно затих
Предчувствуя, что близок был, сотри.
Тот пламень, что горел лишь для двоих,
И вновь росла, свобода изнутри
И силы новые, неведомые, дал,
Сквозь призрак прежней раны, из тени.
И больше не искала тех начал,
Что в нём когда-то, кажется, нашла,
Теперь свой берег Рия увидав.
Горька была такая тишина,
Но вслед не мог ей возразить ни в чём,
Ведь снова знала Рия, что одна.
Ведь дал ей крылья, силу и подъём,
Хотя и знал, что был столь светлым дар
Не сможет стать для тех двоих жильём.
Прекрасным стал горящий жар,
И вся решимость, словно сталь, крепка,
Сжигая боль, меняя старый ад.
И вновь увидел, как легка рука
Тянулась к свету, прочь от тупика,
Где вся судьба, что шла издалека.
Лишь путь делился, словно два глотка
Разлуки горькой, принятой судьбой,
Где каждый знал, что будет ждать тоска.
И вновь прошла свой путь, уже другой,
Не по прямой, а по другой тропе,
Ведома силой, что была лишь с ней.
И стал свидетелем чужой судьбе,
Как Рия строит мир, уже без них,
И каждый шаг вверяла лишь себе.
Молчанье стало громче слов пустых,
Наполнив воздух смыслом, тлей,
Разлуки зов, что был для них двоих.
И искры все, сильнейших из огней,
Что там разжёг, теперь пылал в груди,
Не для него, а для грядущих дней.
Надежды свет, что теплился в пути,
Теперь мерцал, предчувствуя закат,
И не хотел ведь больше вдаль идти.
Пришла пора, где нет пути назад,
Где каждый миг наполнился концом,
И где слова уже не говорят.
Она боролась с прежним злым кольцом,
И каждый вздох был вызовом судьбе,
И это было видно, как веслом.
Он принимал всё это в тишине,
Что не был никогда последним сном,
Что счастье Рии – вовсе не в стене.
Где вновь нашла свой собственный подъём,
Ведь солнце, что тот свет дало,
Не то, что строил напралом.
И сердце снова к воле привело,
Где лишь дорога - новый горизонт,
А для него – лишь эхо, что прошло.
