Отец

Слезинка не сползёт, 

задержится в щетине,

Она всего одна, 

не будет больше слёз. 

Хоть старый и больной, 

но всё же он мужчина, 

Лишь до трухи сожмёт, 

полпачки папирос.

В нахлынувшей тоске

окинет угол взглядом,

Послав туда немой,

безадресный укор, 

И вспомнит те слова -

«пойду, отец, так надо»...

И это был у них, 

последний разговор.

Теперь совсем один -

в небытие супруга,

О сыне только весть, 

В бумажке из в/ч... 

Он сам почти что мёртв, 

в деревне под Калугой,

Не отдыхает днём,

боясь пустых ночей.

Ни веры никакой,

ни призрачной надежды,

На то, что радость в дом, 

войдёт когда-нибудь, 

Не будет ничего, 

что в жизни было прежде, 

Наверное пора,

заканчивать свой путь.

Нет смысла лезть опять,

в зыбучую рутину,

Настырно споря с ней, 

с недоброю судьбой...

А он тогда сказал, 

единственному сыну:

«Иди, родной, иди, 

И помни, я с тобой».

              * * *