Будь проклята робость!
Вечер тихий. Стоит у причала
Пароход в череде огоньков.
В темноте тают дальние скалы,
Звезды - словно посланцы миров
Безучастно взирают на город,
Равнодушно роняя свой свет.
Лишь пустые вокруг разговоры…
На причале внизу силуэт.
В платье в пол, легкий бриз треплет локон,
Развевая невинности шелк.
Каблучки… а в руках томик Блока…
Для меня шум толпы разом смолк.
И другой мне вдруг вспомнился вечер.
У причала девчонка с косой.
Палантин скрыл озябшие плечи.
У виска непокорной волной
Прядь волос своенравная, будто
Покориться не хочет судьбе.
Воли жаждет она почему-то,
Все боясь затеряться в косе.
Милым жестом ты прядь ту за ухо
Заправляла, задумавшись вдруг.
И во рту становилось враз сухо,
Стужей сковывал душу испуг.
Слов фонтан хоть и рвался наружу,
Но язык был как будто не мой.
От нахлынувших чувств был сконфужен,
Но любил ведь тогда я впервой.
Нерешительный робкий мальчишка,
Ты ж в семнадцать любила других…
Я узнал тогда не понаслышке,
Муки ревности. Словно под дых
Жизнь ударила, да побольнее.
Ты скользнула в машину к нему…
Вслед смотрел вам, пока наконец-то,
Та машина не скрылась во тьму.
Слезы жгли не бескровные щеки,
Жгли бороздки на сердце моем.
Опускался удушливым смогом
Вечер мутный на плечи ничком…
И сегодня я словно вернулся,
В тот пропитанный горечью сон.
Фонарей свет в тиши дальних улиц,
И девчонка… играет шансон…
Пролетела уж жизнь где-то мимо.
Подарила другую любовь.
Только все в жизни той как-то мнимо…
А сейчас вот взыграла вдруг кровь.
В платье в пол, шелк волос, молодая…
Каблучки, томик Блока в руке.
Будь ты проклята робость былая!
Только поезд ушел мой уже.
