Боб Толоконный ^{4 месяца назад}

Я больше не пишу в угоду музам.
И не рифмую ради развлеченья.
Под кожей, ставшей грубой, заскорузлой,
Ослабло жизни бурное теченье.

Всё взвешенней написанное мною.
Всё меньше нот счастливых у сонета.
Тревожит мир своей игрой больною.
Другие цели нынче у поэта.

Оставить что-то важное хотелось.
Но значимости, видимо, не нажил.
На малое способна моя смелость —
У родины своей стоять на страже.

А родина — задворок деревенский
Меж лесом редким и холодной речкой.
Из детства пазлы — радужные фрески,
Что сложены с теплом в суме заплечной.

Я не море, чтобы волноваться.
Пусть всё выше бедствия волна.
Вряд ли сможет устрашить паяца
Глубина достигнутого дна.

Чайки гадят на кривые плечи.
Их помёт стекает по груди.
Я не море, чтобы биться вечно
О преграды. Их тут пруд пруди.

Судно едкой отдаёт эмалью.
Вод солёных лёгкие полны.
Горизонт размазан дальней далью.
Злой туман по обе стороны.

То ли плод больных моих фантазий,
То ли тесен омут для акул.
Я не море. Старый ржавый тазик
В порт идёт с пробоиной в боку.

Нет ни капли страха… Ну ты глупый.
Не бояться только дураки.
Я назло штормам стираю сту́пни.
Не жалею в битвах плавники.

Ихтиандром захлебнуться в луже
У ларька, быть может, суждено.
Я не море. Пена с чьих-то кружек
Прикрывает верное мне дно.

Художник Василий Шульженко

И никаких особых мыслей.
Вялотекущая жиза.
Осадки из небесных высей.
Пути размазанный зигзаг.

И никаких переживаний
На основании и без.
Серьёзно болен, но не вами.
Влюблён в другую наотрез.

И никаких возможных плюсов
В грядущей старости, увы.
Один из миллионов русов
С синдромом плоской головы.

И никаких тут вариантов
Расправить плечи расхрабрясь.
Достойный член числа гарантов,
Готовых лечь в земную грязь.

Художник Markus Giezendanner