Мальчишка (сказка)

Мальчишка был очень взрослый. Было ему лет где-то семь или восемь. За кудрявую светлую голову и покладистый нрав друзья называли его Кудряш и ему это нравилось. «Значит уважают» - думал мальчишка и преисполнялся тихой гордости за себя и свое место среди них.

Родителей у мальчишки не было – у них всегда был сложный период. Он всегда был один, но считал, что ему и так хорошо, ведь можно делать что хочется и придумывать невероятные истории о том, какой он герой. Если родителям не до тебя, можно уходить на маковое поле с такими же потерянными мальчиками, как ты и играть там хоть до одурения. А еще можно полюбить девчонку – строптивую, взбалмошную и очень несчастную, очень похожую на маму, и изо дня в день пытаться ее спасти, стремясь заслужить ее любовь. Когда она его наконец полюбит, он снова почувствует себя ценным и нужным.

Девчонка была модная, притягательная и яркая, как конфета в дорогой блестящей обертке, одна из тех, недоступных простым мальчишкам сладостей, которые им не по карману. И чем недоступнее лакомство, тем больше о нем мечтаешь. Однажды мальчишка встретил Ее на маковом поле. Туда ходили все отверженные и потеряшки. Аромат цветов успокаивал детей и отвлекал от ностальгии по родительской ласке.

Девчонка блеснула ему так, словно была единственным ярким пятнышком в мире, затмив собой все вокруг. Она поманила его, и он так обрадовался, что ему сразу захотелось с ней полетать.

Мальчишке очень нравились самолеты. Он фантазировал, как удивит ее, как она впечатлится, как восхитится какой он молодец, но девчонка боялась высоты и весь воздушный путь сидела, поджав коленки и губы, с глазами круглыми от страха.

Когда сюрприз не удался и романтическое свидание по воздушному сценарию мальчишки было вконец испорчено нарочито суровым видом молодой особы, мальчишка навсегда отказался от своей мечты когда-нибудь покорить небо. Или небо, или она – подумал он. И выбрал второе.

Теперь фраза из песни «первым делом самолеты, ну а девушки потом» никак к нему не относилась. Ведь в холодном просторе небес нигде не найти любящего сердца, которое будет биться только для тебя. А с девчонкой, надеялся он, у тебя еще есть шанс.

Тогда он еще не знал о том, что девчонка любить не умеет.

Мальчишка бросил все силы, чтобы добиться ее расположения. Вся его жизнь была подчинена желанию завоевать сердце капризной девчонки. А она упорно продолжала его игнорировать, ненавидеть, обвинять и обесценивать.

Всегда надменная, всегда в окружении подруг, странных колдунов и гадалок: ей казалось, что весь мир должен быть таким, каким она его себе придумала. И если ее ожидания не оправдывались, она впадала в безудержную ярость и превращалась в тайфун, который способен смести все на своем пути.

Девчонка была мастером перевоплощений, любила менять маски, занимать чужие места, завораживать и сбивать с толку, доказывая, что без этих эмоциональных игр ей будет в мире скучно, чтобы никто не догадался, что она просто не может найти в нем своего места.

Мальчишка очень страдал в этом союзе, он много раз уходил, но снова возвращался, не в силах вынести одиночество и страх перед будущим. Надежда подчас ужасно вредная вещь. Она держит нас в отношениях, у которых нет будущего, в разрушающих отношениях. Каждый раз, возвращаясь назад, он цеплялся за надежду, что все изменится. Случится чудо, и его любовь, наконец, растопит лед в ее душе. Чем сильнее становились разочарования, тем глубже укоренялась вера, что счастье возможно лишь рядом с ней.

Шли месяцы. Мальчишка начал осознавать, что девчонке вовсе не нужны отношения. Ее мир полон хаоса и внутренних конфликтов.

Постепенно пришло понимание, что истинная причина её непостоянства кроется глубоко внутри неё самой — одинокое, как и у него, детство, полное страхов и тревог, сделало девочку закрытой и недоверчивой ко всему миру.

Мальчишка осознал, что пора перестать себя ненавидеть только потому, что его ненавидит она. Он решил, что пора изменить свою судьбу.

Неподалеку от макового поля жил пожилой мужчина, чудаковатый старик. Мальчишки боялись его и обходили его дом стороной: оттуда веяло унынием и одиночеством. Старик редко выходил из своей сторожки - больная спина с возрастом все больше ограничивала его передвижения.

Как-то раз после очередной ссоры с девчонкой, мальчишка убежал на маковое поле. Он повалился на землю ничком, слезы застилали ему глаза. Маки вокруг нашептывали ему: «все неважно, ничто не имеет значения» Он было закрыл глаза, чтобы забыться, как грянул гром и с неба полились струи дождя. Казалось, небо вместе с ним оплакивало его одинокую жизнь. Мальчишке пришлось вскочить и бежать в поисках укрытия.

Он бежал, что есть мочи, но дождь догонял его, стекая по его лицу и плечам. Паренек не знал сколько прошло времени, прежде чем он остановился, чтобы перевести дух: мокрая одежда прилипла к телу, он понял, что промок насквозь, светлые кудрявые волосы распрямились и свисали, на глаза, как тающие по весне сосульки. Мальчишка огляделся: он стоял перед старой деревянной сторожкой.

Страх охватил его, но он решил не признаваться себе в этом, а только стоял на месте, как вкопанный, заполняя лужи под ногами, бегущей по телу водой.

Вдруг небо прояснилось, дождь перестал также внезапно, как и начался. Уже смеркалось. Перед домом возникла темная фигура высокого старика, он шел в сторону мальчика, прихрамывая на одну ногу и негромко кряхтя.

Мальчишка, не успел и глазом моргнуть, как что-то теплое, кажется одеяло, покрыло его плечи. И чья-то тяжелая ладонь, накрыв его спину поверх теплой ткани, поволокла его за собой, в тускло подрагивающую свечой темноту сторожки.

Когда они оказались внутри, старик пододвинул к мальчишке стул. «Садись», - сказал тоном, не терпящим возражений, а сам заковылял к камину, чтобы разжечь огонь. «Ничего, ничего, паренек,  сейчас обсохнешь и согреешься», - повторял скрипучий голос.

Только тогда мальчишка осмелился посмотреть на пожилого мужчину и встретиться с ним взглядом. Лицо напротив было сплошь испещрено морщинами, которые покрывала грубая седая щетина. Можно было подумать, что хозяин сторожки очень стар, если бы не выразительные, насмешливые и очень молодые глаза, смотревшие, словно сквозь тебя.

Через полчаса они уже вместе пили чай в алюминиевых кружках, и мальчишка рассказывал новому знакомому о своей несчастной любви. Тот слушал внимательно, не перебивал, то и дело подливая чая в белую кружку мальчика. Мальчишка очень смущался, но пил и продолжал рассказывать.

Ему вдруг стало так хорошо, в этом старом домишке, с незнакомым стариком, как не было еще никогда в жизни. Это была забота, ничем не прикрытая, безусловная, доселе незнакомая пареньку вещь. Было странно, приятно и неловко, как во время щекотки: и нравится и хочется сбежать. Человеку всегда сложно выносить то, чего раньше никогда не испытывал.

- Знаешь, паренёк, когда-то я тоже влюбился в девушку, которая меня ненавидела...» - произнес старик, когда Кудряш наконец замолчал. Я долго страдал, пытался добиться ее расположения, - продолжал он, – пока наконец не понял, что любовь не должна заставлять страдать. Если она делает тебя несчастным, значит это не твоя судьба. А твои попытки заслужить любовь происходят из глубокой ненависти к самому себе.

Я прожил долгую жизнь, побывал на войне и видел много плохого. Я понял, что мир бывает жестоким и без того, чтобы еще больше осложнять себе существование. Ты не можешь сделать так, чтобы тебя все любили, но зато можешь сам быть к себе добрее.

Мальчишка во все глаза смотрел на собеседника. Он так устал от постоянных стычек с девчонкой. И как всегда, в важные моменты своей жизни, он вспомнил о небе.

«И пускай заберет меня маленький самолет» - все отчетливее и громче звучали в голове слова песни. Он и не заметил, как за разговором прошла ночь, в камине потух огонь, а на столе истлела свеча. В окна брезжил рассвет.

Мальчишка вскочил, сбросил с плеч одеяло и пулей вылетел из сторожки: прочь от этого места, от макового поля, от сварливой девчонки к заброшенному ангару, где вот уже много лет ржавеет и пылится его маленький самолет.

Он несся, как угорелый, представляя как прибежит, смахнет с самолета дырявый пыльный брезент, смажет маслом все лопасти и механизмы крылатого друга, сядет за штурвал, проведет пальцами по его прохладной поверхности, запустит двигатель и с криком «Полетели!» устремится в бескрайнюю высь.