Девушка с картины

Johnny-max-cage, "Девушка с картины"

- Какая же ты необычная. Ты красивая. Я знаю, тебе это многие говорили, но они не понимали твою красоту. Ты красива не только внешностью, в тебе красиво всё - твоя лукавая улыбка, твой несмело-смелый взгляд, твои глаза, твои благородно-утончённые линии лица. Всё! Даже то, как мило ты теребишь пуговку на платье. От тебя глаз не отвести, такая ты красивая. Я уверен, что твоя душа - тоже красивая. Как бы я хотел оказаться рядом с тобой. Это невыносимо, жить и знать, что ты недосягаема. Как бы я хотел, чтобы мы были вместе. - Он смотрел на картину, висевшую в углу, и не замечал шероховатостей холста, слегка искажающих рисунок, он мог видеть образ целиком, и он его видел.

- Прости мне пора идти. Я приду ещё. - Он неуклюже  воровато оглянулся и прикоснулся к щеке девушки на картине "Девушка с задорной улыбкой".

"Проклятое стекло, всё портит," - подумал он и медленно ушёл, оглядываясь и робко улыбаясь.

***

Он снова пришёл в галерею через неделю. Картины на месте не было.

Внутри него всё оборвалось. Противная тёмная серость скрутила кишечник. Он хватал ртом воздух, и дышал рывками. Он трогал стену, не веря своим глазам.

- Посетитель, с вами всё в порядке? - спросила экскурсовод, брезгливо тыкая в его плечо сморщенным указательным пальцем.

Он повернул к ней бледное вытянутое лицо, не понимая, о чём его спрашивают.

- Картина на реставрации. Стекло помутнело, заменить надо. Не переживайте вы так, - сказала экскурсовод.

- А? На реставрации? Благодарю. Просто душно тут... - он перешёл к другой стене и сделал вид, что рассматривает картины, но мысли его были о другом.

"Уф. Впечатлительная молодежь какая пошла. Вот то ли дело мы... Эх, мы в наше время..." - подумала экскурсовод и строевым шагом пошла в следующий зал.

***

Он знал планировку этого здания, и быстрым решительным шагом направился в техническое помещение. Дверь была приоткрыта. Здесь была слепая зона для видеокамер. Он сам их ставил и всегда делал слепые зоны, из чувства протеста. Оглянувшись, он бесшумно просочился в помещение.

Темный короткий коридор закончился большим залом с ящиками, столами и полками. Кто-то громко говорил по телефону.

- Да, я сегодня вечером свободен, я даже пораньше уйду, мне всего-то на какой-то шлюхе стекло заменить, ну ещё я лыбу ей подправлю, пусть как Гуинплен улыбается, или как Буратино из фильма, всё равно никто не заметит. Да я тебя умоляю, все эти картины просто мазня по холсту, развлечение для шизофреников с "богатым внутренним миром", - последние слова худощавый мужчина в синем рабочем халате и чёрном берете произнёс кривляясь. - Не, ну "Ночной дозор" конечно, Рембрандт хотя бы историчен. Ну, ещё экспрессионизм бывает удачный, но кубизм, или модерн - это же выдуманная от лени чушь. А Бэнкси - просто группа мошенников, которая помогает отмывать деньги через аукционы.

"Буратино... Ты хочешь изуродовать самую прекрасную улыбку во вселенной? Ах ты урод..." - вскипел он.

- Да тут дел на час, быстро управлюсь и к тебе. Что празднуем? А! Ага, хорошо. Ну давай, пока. - Мужчина в синем халате нажал на телефоне отбой, и тут же на его голову обрушился огнетушитель.

А потом ещё и ещё. Огнетушитель снова и снова неотвратимо обрушивался на чёрный берет.

- Вот тебе экспрессионизм! И очень удачный! - он встал, руки его дрожали, а грудь опускалась и вздымалась.

Подойдя к картине, он хрипло сказал:

- Милая, тебе больше ничего не угрожает. Ни один урод не тронет твою прелестную улыбку, - и с этими словами он поцеловал девушку на картине, закрыв глаза.

Это было восхитительно. Это было чудесно. У него закружилась голова. Говорят, если целуешься с закрытыми глазами - действительно любишь на самом деле. Вот только он не мог открыть глаза. И дыхание остановилось. Он пытался разлепить веки, но не мог, он видел только старое модное платье и стройные ножки в маленьких туфельках. Его словно парализовало.

- Благодарю тебя, любезнейший. Ты спас меня дорогой ценой, - услышал он очаровательный голос, ножки ловко развернулись в танцевальном па к двери и, постепенно затихая, застучали по полу её каблучки.

***

Прошёл год. В музее готовились к юбилею и по этому поводу устроили выставку картин ко дню художника. Стояла необычно тёплая осень, засыпавшая улицы красными и жёлтыми цветами листьев. Картина висела на своем прежнем месте, только без стекла. Новый реставратор забегался, выполняя массу поручений от директора музея, вот и забыл про стекло.

В зал вошла группа модно одетых мужчин и женщин, и экскурсовод принялась рассказывать о картинах. Присутствующие делали вид, что внимательно слушают.

Экскурсовод дошла и до картины в углу.

- Девушка с задорной улыбкой, картина предположительно Яна Вермеера, или подражателя, подделывающего его картины - Хенрикуса ван Меегерена. - Экскурсовод увидела смешки и улыбающихся посетителей, и наконец, решила взглянуть на картину.

Она недоумённо оглядела картину, но старая закалка заставила её быстро собраться:

- Кажется, перепутали таблички. Мы это исправим. А пока можно сказать, что на картине романтически настроенный молодой человек. Что можно сказать... прекрасно соблюдены пропорции света и тени. Полная реалистичность. У меня ощущение, что я где-то его видела. Пойдёмте в следующий зал.

Группа посетителей пошла за экскурсоводом. Две дамы в элегантных костюмах от Dior, только одна в брюках, а другая в юбке, задержались.

- Он такой милый, так и хочется его поцеловать. Интересно, а там у него как? - игриво хихикнула дама в юбке и потрогала портрет ниже пояса.

- Вечно ты глупостями занимаешься. Мне иногда стыдно за тебя. Я пошла, а ты смотри, на банкет не опоздай! - Сказала её подруга, удаляясь в соседний зал.

- Ты иди, я шортс запишу для своей аудитории, я быстро, - сказала дама в юбке, доставая телефон.

Дама сначала поправила свою причёску, глядя в телефон, а потом заговорила "особенным" тоном:

- Приветики всем, с вами снова я, я в музее и нашла потрясающую картину. Смотрите какой сладкий мальчик, как он тянется губками, такой милый, прямо ми-ми-милый! И я специально для вас его чмокну! Да да, это неожиданно даже для меня, но я не могу упустить такой шанс. - С этими словами дама расположила телефон в руке так, чтобы было видно её лицо и лицо молодого человека на картине, стоящего с закрытыми глазами и вытянутыми губами.

Она прикоснулась губами к губам на картине...

***

- Благодарю вас, мадам. Кстати, там - у меня всё в порядке, - он взялся за пояс и поправил брюки.

Развернувшись, он быстро пошёл на выход. На картине была изображена дама, будто прислоняющаяся щекой к стеклу.

Выскочив из музея, он спустился вниз по ступенькам, и застыл, колеблясь, куда ему идти.

К музею подъехала кавалькада из трёх чёрных автомобилей - Rolls-Royce и двух внедорожников Mercedes-Benz G-класса, именуемых в народе "геленвагены". Из геленвагенов выскочили бритоголовые накачанные парни в чёрных костюмах, которые едва не лопались на их быкообразных телах и бросились обеспечивать безопасность.

- Продолжай движение, - лысый качок оттолкнул его с дороги.

"Олигархическое быдло," - подумал он равнодушно. Ему надо было найти девушку с картины. Вот, что было важно. Он решил, сначала - к себе домой, потом начнёт искать по всем каналам, не привлекая внимания. Он быстро пошёл по улице.

Из Rolls-Royce вышла пара - крепкий мужчина в возрасте, в белом костюме, белой рубашке и белых туфлях, и девушка, в белом платье-бюстье и белых сапожках. Они пошли по ступенькам в музей.

- Не понимаю, зачем тебе картинная рухлядь из провинциального музея, - говорил мужчина, - хочешь - я тебе весь музей куплю? И развлекайся как хочешь, хоть сожги его.

- Мне нужна только одна картина. И она будет моей, во что бы то ни стало, - девушка посмотрела на мужчину и улыбнулась.

Задорной улыбкой.