Род человеческий
Менялся век, взрослела смерть,
Точился хищный зуб металла.
Земную выжигая твердь,
Война века перерастала.
Копьё сменил чугунный град,
Огонь ракет и дробь картечи.
В слепом безумии утрат
Мы ад призвали человечий.
Мы распахнули настежь двери ада,
Впустив огонь в обугленный рассвет!
Кипит в котлах расплавленная правда,
И жалости к молящим больше нет!
Руины спят под слоем черной пыли,
В безумной бойне выгорел покой.
Мы этот ад в себе самих вскормили,
Своей слепой, карающей рукой!
От древних рвов до яростных турбин,
От звонких стрел до ядерного рева
Шагает зверь по веренице глин,
Вкушая плоть растерзанного крова.
Не дрогнет палец, выжигая след,
Экран мерцает траурным свеченьем.
Циничный разум стёр былой завет,
Оставив пепел платой за паденье.
Стеклом застыли города и реки,
В чумном угаре бьется материк.
Захлопнул мрак обугленные веки,
И в чёрном пепле захлебнулся крик.
Здесь нет святых, нет лавров и победы,
Лишь ржавый шлак на выжженной меже.
Все прошлые проклятия и беды
Слились в огне на судном рубеже.
Смотри туда, где рушатся миры:
Ни слез, ни чести в диком урагане.
Мы были палачами до поры,
Пока в аду не растворились сами!
Дрожит земля. Оскалилась геенна.
Погас огонь последних маяков.
Остался прах. Обугленные стены.
И мёртвый штиль на кладбище веков.
Точился хищный зуб металла.
Земную выжигая твердь,
Война века перерастала.
Копьё сменил чугунный град,
Огонь ракет и дробь картечи.
В слепом безумии утрат
Мы ад призвали человечий.
Мы распахнули настежь двери ада,
Впустив огонь в обугленный рассвет!
Кипит в котлах расплавленная правда,
И жалости к молящим больше нет!
Руины спят под слоем черной пыли,
В безумной бойне выгорел покой.
Мы этот ад в себе самих вскормили,
Своей слепой, карающей рукой!
От древних рвов до яростных турбин,
От звонких стрел до ядерного рева
Шагает зверь по веренице глин,
Вкушая плоть растерзанного крова.
Не дрогнет палец, выжигая след,
Экран мерцает траурным свеченьем.
Циничный разум стёр былой завет,
Оставив пепел платой за паденье.
Стеклом застыли города и реки,
В чумном угаре бьется материк.
Захлопнул мрак обугленные веки,
И в чёрном пепле захлебнулся крик.
Здесь нет святых, нет лавров и победы,
Лишь ржавый шлак на выжженной меже.
Все прошлые проклятия и беды
Слились в огне на судном рубеже.
Смотри туда, где рушатся миры:
Ни слез, ни чести в диком урагане.
Мы были палачами до поры,
Пока в аду не растворились сами!
Дрожит земля. Оскалилась геенна.
Погас огонь последних маяков.
Остался прах. Обугленные стены.
И мёртвый штиль на кладбище веков.