Стокгольмский синдром
Тип произведения:
Авторское
В твою истосковавшуюся душу
Он приходил без стука и топтал,
И снова выворачивал наружу,
А дальше, как и прежде, исчезал.
Родня твердит, что он тебе не нужен,
Что с ним ещё хлебнёшь ты много горя,
Плечом не станет он и верным мужем,
Но что родня — с самой собой ты в ссоре.
Упрямая, сама себе вредишь ты!
Прислушайся хоть раз к советам ценным,
Сожги надежды хрупкие мосты,
Ведь это истязанием откровенным
Становится и дальше будет хуже.
Спасайся и забудь о нём навечно!
А ты, глупышка, ждёшь его на ужин,
Прощаешь снова и ревёшь, конечно.
И скольких женщин так он обрекает
На пытки и страдания, нарочно?
Сам чёрт, пожалуй, даже и не знает,
Зачем привязаны так преданно и прочно
К нему все эти жертвы-мотыльки.
Он боль и разрушение, он — муки,
И сердце рвёт на мелкие куски,
Терзает даже в длительной разлуке.
Да, он красив, но искушён и скользкий,
А взор его уверенный и цепкий.
Зачем тебе синдром стокгольмский
И плен его отчаянный и крепкий?
Погибель он! Ты даже не заметишь,
Как уничтожит он тебя и волю сломит.
Бросай его, другого парня встретишь,
Как он бросает и потом не помнит.
Но ты твердишь: «Единственный на свете!» —
И ждёшь знакомый голос и объятия.
Он — цепи, окровавленные плети,
А ты себя возводишь на распятие.
Я.П.Герлис
Он приходил без стука и топтал,
И снова выворачивал наружу,
А дальше, как и прежде, исчезал.
Родня твердит, что он тебе не нужен,
Что с ним ещё хлебнёшь ты много горя,
Плечом не станет он и верным мужем,
Но что родня — с самой собой ты в ссоре.
Упрямая, сама себе вредишь ты!
Прислушайся хоть раз к советам ценным,
Сожги надежды хрупкие мосты,
Ведь это истязанием откровенным
Становится и дальше будет хуже.
Спасайся и забудь о нём навечно!
А ты, глупышка, ждёшь его на ужин,
Прощаешь снова и ревёшь, конечно.
И скольких женщин так он обрекает
На пытки и страдания, нарочно?
Сам чёрт, пожалуй, даже и не знает,
Зачем привязаны так преданно и прочно
К нему все эти жертвы-мотыльки.
Он боль и разрушение, он — муки,
И сердце рвёт на мелкие куски,
Терзает даже в длительной разлуке.
Да, он красив, но искушён и скользкий,
А взор его уверенный и цепкий.
Зачем тебе синдром стокгольмский
И плен его отчаянный и крепкий?
Погибель он! Ты даже не заметишь,
Как уничтожит он тебя и волю сломит.
Бросай его, другого парня встретишь,
Как он бросает и потом не помнит.
Но ты твердишь: «Единственный на свете!» —
И ждёшь знакомый голос и объятия.
Он — цепи, окровавленные плети,
А ты себя возводишь на распятие.
Я.П.Герлис