Мне говорят, что нелюдим, не расположенный к другим - я только плачу в одиночестве, отдушину имея в творчестве. Мой юмор громок и для всех. В стихах мне тоже свойствен смех. Частенько, правда, в нем сарказм (упреки: с запахом казарм).  Такой уж мне характер дан: то на рожон, то на таран. Но чаще все-таки мне хочется стихом любовным обесточиться, снять напряжения обузу, призвав в свидетельницы Музу. И снова я в экстазе творчества предпочитаю одиночество.