Гулаг
"По воле ЦИК руками зеков построен город Зарафшан"
такая надпись была на стеле города Зарафшан.
Распахнулась пустыня светом,
что весна, что зима, всё лето
за верстой бесконечные вёрсты,
светит солнце и блещут звёзды
Только скачут и мечутся тени,
под раскаты стальной сирены.
Над безмолвием воздух горький,
и другой здесь нет дороги.
По которой скрипели обозы,
и стояли кресты и розы.
И тянулись бараки аркадой,
вдоль песков из песка автострада.
И щебёнка из лагерной пыли,
стала Родины нашей былью.
Будто золото выстлано прахом,
приковало смертельным страхом.
И налево как и на право,
разносилась скорбь Гулага.
Только голос мнится вещий,
и бормочет ветер зловеще.
А за проволокой колючей,
уж который, который год,
строят город, Самарканда лучше
посреди песков и болот.
1991 год
Глаза потускнели лишённые света.
Склоняются перед бетоном и сталью .
прощаются с летом, цвета вельвета,
ржавеют в кутузке покрываясь базальтом.
Чёрная известь, тусклые блики,
стена за которой обрывается время.
Там за решёткой шумит половодье,
а здесь будто солнце стоит на коленях.
Грязные окна лоснятся в просветах.
Надежда кипит ухмыляясь с укором.
Прикосновения ,длинные тени,
горлицы пения под особым надзором.
Без поцелуев уста огрубели.
Исповедь бьет по разорванным венам.
Мухи сюда второпях прилетели ,
больше похоже на бычьего слепня.
Прощаемся с чёрным, прощаемся с белым,
пробелом эпохи на гербовой ткани.
И жизнь в этом немом поселение ,
подобна геенне для выплавки стали.
1998 год.
такая надпись была на стеле города Зарафшан.
Распахнулась пустыня светом,
что весна, что зима, всё лето
за верстой бесконечные вёрсты,
светит солнце и блещут звёзды
Только скачут и мечутся тени,
под раскаты стальной сирены.
Над безмолвием воздух горький,
и другой здесь нет дороги.
По которой скрипели обозы,
и стояли кресты и розы.
И тянулись бараки аркадой,
вдоль песков из песка автострада.
И щебёнка из лагерной пыли,
стала Родины нашей былью.
Будто золото выстлано прахом,
приковало смертельным страхом.
И налево как и на право,
разносилась скорбь Гулага.
Только голос мнится вещий,
и бормочет ветер зловеще.
А за проволокой колючей,
уж который, который год,
строят город, Самарканда лучше
посреди песков и болот.
1991 год
Глаза потускнели лишённые света.
Склоняются перед бетоном и сталью .
прощаются с летом, цвета вельвета,
ржавеют в кутузке покрываясь базальтом.
Чёрная известь, тусклые блики,
стена за которой обрывается время.
Там за решёткой шумит половодье,
а здесь будто солнце стоит на коленях.
Грязные окна лоснятся в просветах.
Надежда кипит ухмыляясь с укором.
Прикосновения ,длинные тени,
горлицы пения под особым надзором.
Без поцелуев уста огрубели.
Исповедь бьет по разорванным венам.
Мухи сюда второпях прилетели ,
больше похоже на бычьего слепня.
Прощаемся с чёрным, прощаемся с белым,
пробелом эпохи на гербовой ткани.
И жизнь в этом немом поселение ,
подобна геенне для выплавки стали.
1998 год.
