"Ночь тишины"
Стеклянные стены и небо ищут уют.
Их ложе находится в моей крови.
Реки яда в каналах вен плывут,
Чтобы ночь нам казалась нежней.
Волной беспросветной тревоги
Врастает рука на листе.
Топор моих мыслей негодных
Он с грустью питает в себе.
В ночь тишины, под дождём ветерка
Я утолю свою жажду в тебе.
Танцем ревущим, да плетью вождя
Господь поглотит наши души.
Думами трезвых потоков,
Где море парит над звездой.
В огне догорают надежды,
И любовь воздана крестом.
Блуждают противные слухи
Что ценность наша в деньгах
Но в наших карманах лишь поле
Долгов перед банком Христа.
Зимой тишины, мы поднимем кресты
И утолим свою жажду к неволе.
Спичкой зажжём огонь весны.
Ведь пальцы не чувствуют боли.
От морозов, что впереди.
Будут жечь наши острые Ока.
Их атаку не раз пронесли.
И поэтому к падениям готовы.
И в кострах загоримся мы вновь
Силой, духом, и неким прозрением.
Что цинизм, лесть, и война.
Всё истоки слепого нацизма.
Их ложе находится в моей крови.
Реки яда в каналах вен плывут,
Чтобы ночь нам казалась нежней.
Волной беспросветной тревоги
Врастает рука на листе.
Топор моих мыслей негодных
Он с грустью питает в себе.
В ночь тишины, под дождём ветерка
Я утолю свою жажду в тебе.
Танцем ревущим, да плетью вождя
Господь поглотит наши души.
Думами трезвых потоков,
Где море парит над звездой.
В огне догорают надежды,
И любовь воздана крестом.
Блуждают противные слухи
Что ценность наша в деньгах
Но в наших карманах лишь поле
Долгов перед банком Христа.
Зимой тишины, мы поднимем кресты
И утолим свою жажду к неволе.
Спичкой зажжём огонь весны.
Ведь пальцы не чувствуют боли.
От морозов, что впереди.
Будут жечь наши острые Ока.
Их атаку не раз пронесли.
И поэтому к падениям готовы.
И в кострах загоримся мы вновь
Силой, духом, и неким прозрением.
Что цинизм, лесть, и война.
Всё истоки слепого нацизма.
