"Шалява блунда далява"
Ночь сжигает идеи в каминах
Над кровавым дождём.
Глупо думать о целях мира —
О, муза, где же мой свет?
И мы могли бы быть равнодушны
К войнам, каторгам и петлям,
Но смерть остра, словно подушка,
В полночь бессонных минут.
Мы плывём по морю небес,
Где не видно тройное дно,
И печаль, как жгучий гной,
Режет память, сжигая дом.
Спой о том, что вечно,
Да молчи о плохом.
И если молчишь,
Значить в этом твой трон.
Ныне каждый плут
Готов в томах писать.
И хромою мыслью
Людей отуплять.
Мы пляшем на костях головы
И не знаем, на кой она нам.
Ведь с поэзией мы не дружны,
На образованность как-то плевать.
Так рассуждают потомки
Серебренных веков:
«Нам бы рюмки да водки,
Мы вам такое споём».
Про косинус в квадрате
И про прочее это дурьё.
Скажем мы про шоколады,
Дерьмо, что с сортиров пьём.
В целом мы жизнью довольны,
Но хотелось бы нам:
Что Ленин ещё раз сдохнул,
Забрав с собой козла.
Который танцует стриптиз
На костях головы.
Который, сидя на троне,
Видит лживые сны.
И пускай он будет яро
Бороться со мной:
«Я сам себе друг и враг,
А он просто больной».
Шалява, блунда, далява
А блунд, шалява, дав.
Зизда с Шалявой игляла
И блунд в неё пизхав
Скате мола не хлоха
И не дур пил тон
Шалява любе прохор
А блунд любив бомблук.
Над кровавым дождём.
Глупо думать о целях мира —
О, муза, где же мой свет?
К войнам, каторгам и петлям,
Но смерть остра, словно подушка,
В полночь бессонных минут.
Где не видно тройное дно,
И печаль, как жгучий гной,
Режет память, сжигая дом.
Да молчи о плохом.
И если молчишь,
Значить в этом твой трон.
Готов в томах писать.
И хромою мыслью
Людей отуплять.
И не знаем, на кой она нам.
Ведь с поэзией мы не дружны,
На образованность как-то плевать.
Серебренных веков:
«Нам бы рюмки да водки,
Мы вам такое споём».
И про прочее это дурьё.
Скажем мы про шоколады,
Дерьмо, что с сортиров пьём.
Но хотелось бы нам:
Что Ленин ещё раз сдохнул,
Забрав с собой козла.
На костях головы.
Который, сидя на троне,
Видит лживые сны.
Бороться со мной:
«Я сам себе друг и враг,
А он просто больной».
А блунд, шалява, дав.
Зизда с Шалявой игляла
И блунд в неё пизхав
И не дур пил тон
Шалява любе прохор
А блунд любив бомблук.
