Таежный Ноктюрн

Сопка таежная каменной кручей

синее небо и темные тучи

вечностью режет.

Ягода волчья и жимолость дикая

бьются за жизнь с травою повиликою,

игнорируя межи.

Утка-подранок вдоль рельсов в мазуте

мчится сквозь дымку утренней мути

к гибели верной.

Бабка в застиранной юбке цыганской

шепчет молитвы почти по-шамански,

крестясь суеверно.

Кедры встречают синею спелостью

всех одержимых жадною смелостью

нарваться на зверя.

А зверь упивается сладкой брусникой,

он понимает — его время тикает,

жиром дни меря. 

Скоро зима, скоро все переменится.

И настроенье, наверное, сменится,

только не вечером.

С ломтиком хлебным, покрытым вареньем,

с летним азартом и легким волненьем 

с книгами вечно мы.

Охотник на зайцев следы изучает,

петли стальные в лесу расставляет —

вернется с добычей.

Жалко косых, мертвых особенно,

но жалость скоро этап будет пройдённый —

убивать здесь привычно.

Весна оголтелая головы кружит.

Мартовской ночью еще может вьюжить,

но проиграна битва.

Снег ноздреватый сдается проталинам,

земля готовится в черных подпалинах

к новому ритму.

Черемуха празднично красит мир белым.

Всё в ожиданиях самых смелых,

в круге новом.

Сопка все также врезается в небо.

Она как маяк — где бы я не был

в царстве пихтовом.