Глава 9 Тяжесть взглядов
Тип произведения:
Авторское
Наш хрупкий мир, что был в ночи,
Где каждый миг казался сном,
Теперь терзали, злы лучи.
И слышен был повсюду стон,
Как будто тайны лёгкий пыл
Развеял чей-то перезвон.
И шёпот, что вокруг бродил,
Уже не прятался в тени,
И души наши леденил.
И дни сменяли снова дни,
Но радость сжалась, словно миг,
В плену тревожной западни.
Какой-то взгляд, чужой язык,
Вдруг стал лишь метить каждый шаг,
И боль, в душе рождался крик.
Навис над небом злобы флаг,
И слухи, грязные, как смрад,
Рассыпались, как дикий мак.
И лишь ползли из всех подряд
Углов, из каждого окна,
И были каждый очень рад.
Вдруг стала Рия не одна
В той тайне, что хранили сны,
И лишь душа была полна
Тревоги, смутной кутерьмы,
В серых глазах читался страх,
Сквозь призрак ясной жуткой тьмы.
Где та шептала мне в стихах:
"Тот дивный рай, где сладкий сон
Теперь витает в злых ветрах."
И каждый час, и каждый стон
Маня терзал, сжигая кровь,
Как будто вновь был обречён.
Исчезла прежняя любовь
К бездумным встречам, что манят,
Там где родились чувства вновь:
Чтоб защитить, не потерять
Того, кто был ей светом, суть,
Не дать на зло в беде страдать.
"Нам нужно верный выбрать путь," –
Шептала Рия, как во сне, –
"И от судьбы не ускользнуть."
Тогда почувствовал вполне,
Как связь, что крепко так вязала,
Ослабла в мертвой тишине.
Как будто Рия понимала,
Что роль героя – лишь дать знак,
Но дальше впредь идти пристало
Самой, сквозь скудный полный мрак,
И вновь огонь в душе зажечь,
Не видеть больше злобный рак.
Общественной коварной речи,
Что рушит жизни, ставит крест,
На хрупком счастье каждой встречи.
И каждый вздох, и каждый жест
Теперь был виден, осуждён,
И полон город мрачных мест,
Где раньше был наш тихий звон,
Теперь сгущалась злая тень,
Тот мир, что был свежо рождён,
Лишь стал вдруг сумрачной мишенью,
И под прицелом злобных глаз,
Попав под чью-то злую сенью.
Почувствовал, как нужный час
Разлуки приближает рок,
Чтоб разлучить навеки нас.
Как будто хрупкий, слабый мох
Разваливался под ногой,
И не был виден потолок.
Клеймо легло на образ твой,
И вся любовь, любви мечта,
Ушли жестоко на покой
И лишь угаса, чистота
Под натиском всех грязных тлен
Теряла прежние черта.
И муж жестокий, что был не слеп
Уж до конца, всё осознал,
И был силен, ужасен гнев.
Что раньше будто бы дремал,
Теперь же взгляд огнем пылал,
И с каждым днём сильней кричал.
И каждый день лишь терзал,
Не кулаками, нет, а словом,
И лишь от злобы сердце рвал.
Ведь он был для неё основой
Всей жизни, той, что создавал,
И грубый мир для Рии новый.
Вдруг целый мир вновь разрушал
Коварный шёпот, злые страсти,
И счастью их конец настал.
Они попали в чьи-то власти,
Где правды не было и нет,
И рвались связи вновь на части.
Лишь «запрещённый» был рассвет,
Что я хотел вновь подарить,
Вдруг стал для Рии, как ответ
На то, что нужно лишь открыть
Свой путь, чтоб не стадала,
И только этим будет жить.
Чтоб этот путь вот тьме избрала,
Где будет лишь гореть огонь,
Не связанный со злым началом.
И вновь увидел, как ладонь
Вдруг грусти сжалась, чтоб уйти,
Встречать рассвет теперь одной.
И было трудно, время жаль,
Но лишь, такой итог желала
Свободу, всю прогнав печаль.
И весь свой выбор понимала,
И смело, гордо вновь восстала,
Над тем, что раньше унижало.
И вновь душа свой путь познала,
И хоть ей было нелегко,
К свободе сердце призывало.
