Молчание
Стихают, стихают стихи,
Молчат в исступленьи поэмы.
Кефаль в ожиданьи ухи
Лежит в холодильнике немо.
Как в пар превращается снег,
Оживший однажды водою,
Так страсти безудержной грех
Грозит, созревая, бедою.
Лишь проза ведет разговор
О дрязгах, о буднях, о скуке.
А сплетен безудержных хор
Снимает и юбки, и брюки.
Кухонная музыка дней
Звучит из поваренной книги.
Кефали, конечно, видней,
как жарятся сёмги и сиги.
И только аквариум снов,
для рыб кистепёрых и слов,
С молчаньем меня примиряет
от края стиха и до края!
Молчат в исступленьи поэмы.
Кефаль в ожиданьи ухи
Лежит в холодильнике немо.
Как в пар превращается снег,
Оживший однажды водою,
Так страсти безудержной грех
Грозит, созревая, бедою.
Лишь проза ведет разговор
О дрязгах, о буднях, о скуке.
А сплетен безудержных хор
Снимает и юбки, и брюки.
Кухонная музыка дней
Звучит из поваренной книги.
Кефали, конечно, видней,
как жарятся сёмги и сиги.
И только аквариум снов,
для рыб кистепёрых и слов,
С молчаньем меня примиряет
от края стиха и до края!
Стишатся стишные стишки,
Надутые словно медузы.
У палтуса есть плавники,
Но нет вдохновенья и музы.
Хвостом рыбьим вызванный всплеск
Не сменит теченья покоя,
Ставриды чешуйчатый блеск
Не станет изящной строкою,
Из слов не создать фейерверк,
Не сделать ухи, или кофе.
День рыбный наступит в четверг,
Хотя… рыбе сваренной пофиг ))
Пегасу крылья обломали.
Стишков стреноженных шажки
вели в туманный сумрак дали.
И там вдали, где всё едино
и не видать уже не зги,
стишки, отгрызши пуповину,
сломали ноуту мозги!