Трындец

Через века, созвездия, туманности,
во времени, в безвременье незримый,
итог закономерностей и странностей
он движется – трындец неумолимый.
По тропам тайным, по камням оплавленным.
По кромке льда из света в тьму кромешную.
В плаще свинцовом, сталью обезглавленный,
растерзанный, сожжённый и повешенный.
По липкой крови давленной смородины.
По мороку, над бытием пролитому.
Один из полудикой свиты Одина,
кромсая Время конскими копытами.
Меркурий стонет в ядерном огне,
кислотных ливней слёзы льёт Венера.
Трындец маячит где – то в стороне
с ухмылкой беса, с ангельскою мерой.
В пропахшем свалкой рубище бомжа.
Поклонный финт в дворцовом этикете.
Он – смесь приправ на острие ножа.
Он зрим издалека и незаметен.
Слышна его походка в новостях,
он дышит апокалипсисом майя.
У бесноватой Ванги на устах
улыбкою рассеянной блуждает.
С хронометром меж бьющихся сердец,
позвякивает лошадь стременами.
«- Тук – тук, я – за тобой…Я – твой трындец..»
Движок зашепелявит клапанами…
И, словно алкоголик перегар…
Как альпинист, взошедший на вершину,
он выдохнет в лицо столетий пар
и даст команду сердцу «Стоп, машина!»
Мы на сближение идём, как поезда
по колее одной навстречу столкновенью.
И коротаем ночи вместе в холода,
ведя расчёты в днях, минутах и мгновеньях.
Ведь он настанет, всем мирским делам венец:
коллектор фирмы «Страшный суд» аполитичный.
Объявит ангел общий мировой трындец
и всем и каждому в порядке частном – личный.