Шёпот
«Ш-ш-ш-шёпот»
Он говорил таким шёпотом, от которого прорезался слух даже у безнадёжно оглохших. Это был некто иной, извергающийся из недр греховной пропасти, шёпот лейкемии.
Шёпот, что уже давно перестал бояться кого бы то ни было и приобрёл иммунитет не только от врачеваний и лекарств, но и от целебных песен здравствующих людей, воскрешающего детского смеха и даже от всеисцеляющей материнской любви.
Шёпот, который умудрился породниться кровными узами с вирусами-выродками века нынешнего. Шёпот, чья робкая поступь перешла в демонстративный марш, а сопровождающий её тихий плач в поминальное рыдание. Шёпот, по прихоти которого беспрекословно склоняют головы непреклонные патриархи и непокорные правители. Шёпот, который взвалил на свои плечи, казалось бы неподъёмную ношу, обретя в итоге непомерную власть. Власть первородного страха.
И теперь он жаждал лишь одного: скорейшего возвращения капеллана-целителя. Того самого, что изгоняет скверну отовсюду, где бы она не уродилась, дабы при встрече раздавить «целителя» своим сверхмогуществом.
Именно в то мгновенье, когда капеллан сошёл на сушу и попытался было прислониться губами к поверхности земли, он услышал вездесущий шёпот: «Как ты думаешь, странник, насколько невыносимыми будут твои последние минуты?»
- Им суждено быть куда прозаичнее, нежели ты можешь себе представить», - добродушно улыбаясь, отозвался он в ответ. - Ведь мне посчастливилось переболеть твоей напастью и, как видишь, я здоров-здоровёхонек».
В последующие секунды можно было услышать, как заскрежетали зубы от несусветной злобы у его оппонента.
- Для всех тех, кто принял тебя, как безоговорочную данность, ты молодеешь и крепнешь год ото года. Для меня же и мне подобных: твои дни сочтены, - добавил капеллан.
Слова эти произносились с такой непоколебимой уверенность, что шёпот передёрнуло изнутри.
- Тебе подобных? Что за околесицу ты здесь несёшь!? - оправившись после нелепого молчания, с неимоверным усилием для самого себя шёпот выдавил звук, подобный шипению ядовитой гадюки.
- Ты не ослышался. Именно мне подобных. И тебе выпала честь лично сопроводить нас в добрый путь, - словно контрольный выстрел разлетелось повсюду.
- Что!? - не заметив, как колени его согнулись и опустились на землю. - Что ты мелешь? - еле слышно и потому неразборчиво прошептал он скованным от внезапного паралича горлом.
Капеллан подошёл вплотную к шёпоту. Крепко прижав к своей груди «дрожащего «покровителя страха», глядя при этом ему в глаза, он произнёс: «Ты спросил меня, про мои последние минуты, даже не задумавшись о том, что все твои усилия уже сошли на нет. Прощай».
Капеллан расторопно водрузился на палубу белоснежного цеппелина и, оставляя каллиграфические узоры на небесной глади, пустился в даль, подгоняемый попутным ветром. Шёпоту, развеянному целебным дуновением воздушной стихии, только и оставалось, что исподлобья созерцать незабываемый момент: картину воссоединения в единый косяк бесстрашных перелётных кочевников.
