Cokohsubefusu

Всё верно. Всё верно. Если демократия, права человека, свободы, прогресс и процветание подкрадутся к границам России, пересекут их и захватят её, то это станет концом Русского мира. Ведь тогда русские скажут: "А зачем нам тогда вообще были нужны этот русский язык, православие и, в том числе, русские имена и фамилии?" Точнее, это скажут уже не русские, а белое европеоидное население, к которому тысячу лет назад прилипла эта проказа. Я подумал. Я подумал об этом безумии в головах некоторых якобы прогрессивных людей в России. Казалось бы, знают какой-нибудь английский и даже гражданство есть одного из цивилизованных государств. А всё равно сожалеют о том, что в России нет демократии и прав человека. Так и хочется сказать: "Опуститесь на землю. Войска НАТО с портретами Гитлера в Россию не приедут. Войска НАТО на почве гитлерофобии сошли с ума". Но мне было бы омерзительно представить, что русские, которые на протяжении тысячи лет плевали в Запад, вдруг получили бы демократию и права человека от Запада. Как? За что? Почему такое свинство? Повторюсь, что просто представить. За окном этот обычный питерский вечер в сентябре, темнота полная, и только свет от уличного фонаря проходит сквозь стекло и ложится размытым пятном прямо на стену в комнате. На небе ни одной звезды. Ни одной звезды. Ну да, действительно, я подумал о том, что хочу мороженое. Действительно кашляю. Не сильно. Наверное, простыл немного. Она сказала: "Нужно делать десять тысяч шагов в день". Она мне это сказала вечером. Вы представляете? Вечером. Глубоким вечером. Когда уже было почти одиннадцать. И всё-таки российский триколор причиняет определённый интеллектуальный дискомфорт. Ведь Русская освободительная армия под этим знаменем бездарно воевала во Вторую мировую. Я подумал, подумал именно так. Идёшь где-нибудь вдоль каналов, а под ногами — целые россыпи. Дождь. Сентябрь. Холодок. Красные листья. Ну разве это не прекрасно? Насквозь промокший кленовый лист прилип к мокрой скамейке в парке, и его никто не убирает. "Одни проблемы от тебя бл@дь всю жизнь, — и добавила: — пять лет лежит бл@дь дома", — сказала тогда мне моя мать, Пухова Татьяна Алексеевна. Мне было обидно — искренне обидно слышать это. Но всё это давным-давно осталось в прошлом, и это прекрасно. "А любовь с первого взгляда бывает?" — спросил меня ребёнок, сидя на заднем сиденье, пока я управлял автомобилем. Я ответил: "Конечно же, именно это и есть настоящая любовь». А про себя подумал: действительно, так оно и есть — психическое заболевание под названием «любовь". Нормального мужика интересует, простите, только волосатая дырка в женском междуножье. Таковы реалии. Любить можно родителей и детей, но никак не партнёра. Здесь — просто сделка: либо для рождения детей, либо временный взаимовыгодный союз, либо ещё что-то, но точно не любовь. Любовь — это девиация психики. И уж если она существует, то точно только тогда, когда вспыхивает с первого взгляда. Остановились, остановились у пешеходного перехода. По обочине под дождём куда-то в недра промышленной зоны бежит мигрант из Средней Азии. Я говорю: "Вот очередное животное. Крысы. Везде всё заполнили". Подумал именно так. Ислам — крупнейшая международная террористическая организация, которая меняет ход истории и владеет активами на триллионы и триллионы долларов. Ислам. Коммунизм. Христианство. Торквемада. Любая, какая-никакая, но прогрессивная идеология не может быть варварской. Здесь эти моральные оценки неуместны — всё равно что критиковать молоко за отсутствие клетчатки. Она просто обязана быть террористической. Дождь. Сентябрь. Холодок. Красные листья. Ну разве это не прекрасно? О, как давно это было! В 1998 году, матч "Спартак" — "Реал" — это было два дня спустя после моего дня рождения. Мы смотрели этот матч практически всей семьёй: бабушка, мама, отец и я. Семигин? Он просто сказал правду, когда заявил, что русских загонят на СВО пинками. Говорить правду политику — это всё равно что быть юродивым. Что-то вроде Жириновского. Представьте, что Путин начнёт говорить правду. Многие подумают, что он сошёл с ума. Говорить правду вообще — это очень странно. Вот животное в саванне — оно же притаится в "зелёнке" от правды, чтобы за этой правдой наблюдать. В конце концов, люди не выходят на улицу голыми. Так как если они выйдут голыми, то они продемонстрируют "правду". Зачем кому-то надо знать эту правду? Вот Гурулёв взял как-то и в студии одного из пропагандистских телешоу на российском ТВ взял да и сказал правду о том, что "всех, кто не согласен с Путиным, надо физически уничтожать". Ну всё-таки это было сказано в Москве русским, а не в Чечне чеченцем. Поэтому Гурулёв вынужден был ответить за правду. За правду всегда нужно отвечать. "Больше никаких забав не будет", — ответила она мне. Конечно нет. Нет, я не любил по-настоящему ни Шкуро Юлию Валерьевну, ни Новожилову Наталью Сергеевну, ни Анастасию, ни ещё кого-то из партнёрш. Только, простите, тр@х@лся. Просто опыт. Бытовой опыт. Как у леопарда в саванне — забраться на ветку дерева и наблюдать за жизнью.

 

Подумал: душа моя радуется, искренне радуется, когда до моего родного Кронштадта долетает украинский дрон и поражает военный корабль в доках. Словно маленький осколок кометы под названием "цивилизованный мир" долетает до моего дома. Вспомнил, вспомнил про Олимпиаду Полякову. И другое я тоже вспоминал. Не специально, не по порядку, а так — всё само всплывало, будто старые фотографии, которые кто-то тихонько подкладывает на стол. Действительно, не было любви настоящей — просто была страсть, и всё. Так, например, Шкуро Юлия Валерьевна, которая сейчас носит фамилию Севрова, шикарно выглядела в красном облегающем платье. Особенно без нижнего белья. — Просрал@, просрал@ я! — сказала она однажды при мне, проснувшись поздно, в одиннадцать часов утра. Наконец-то я припарковался на Макаровской улице в Кронштадте, прямо у памятника Пахтусову. Глушу мотор. Взгляд сквозь лобовое стекло лениво цепляется за номер стоящей впереди машины — Х282АР 198. Зачем-то я запоминаю эти цифры. Подумал ненароком, что приверженцы оппозиции могли бы принципиально покупать смартфоны бренда "Oppo" — так, чисто из принципа, потому что название созвучно с термином "оппозиция". Эта мысль сначала показалась абсурдной, а потом вдруг развеселила. Это ведь забавно — выразить протест не лозунгом, а обычным логотипом. Вроде и тема серьезная, а сводится к такой дурацкой игре слов. Почти к шутке. Выхожу из автомобиля и неспешно иду к пересечению Макаровской и Карла Маркса. На улице есть люди — немного, но вполне достаточно. Погода стоит шикарная. Под ногами блестит мокрый асфальт, в лицо бьет осенний холодный ветер, принося с собой приятный, бодрящий холодок. Осень. Бесчисленные жёлтые листья кружат в воздухе. Я иду дальше, через сквер Подводников, и выхожу на угол улицы Мартынова и проспекта Ленина. Здесь работает моя мама, Пухова Татьяна Алексеевна. Прохожу мимо администрации Кронштадта. Очень красиво. Осеннее солнце ярко освещает проспект Ленина. О, солнышко, солнышко, солнышко… Как это мило. Только что в голове был замечательный образ: будто я прошёл мимо того самого кафе — с вкусными пирожными и полностью прозрачной, красивой витриной. Двигаюсь по направлению к Гостиному двору. Прохожу мимо отдела милиции. Перед тем как свернуть, мой взгляд ненадолго цепляется за часы, висящие на здании на уровне второго этажа. Заворачиваю в подворотню. Вход преграждает массивная, словно из средневековья, железная дверь. Я открываю её и попадаю в огромное помещение. То ли это зал православного храма, то ли католический костёл. Пожалуй, всё-таки костёл — внутри слишком цивильно, а в глубине виднеется орган. К тому же нет бомжей и людей с дегенеративными физиономиями, а также много молодых. Я прохожу на середину зала и сажусь на деревянную скамейку. Достаю из кармана полупальто смартфон и нажимаю на кнопку. Из динамиков начинает доноситься речь. Сама эта речь раздражает остальных посетителей, выводит их из зоны комфорта. Нажатием кнопки я отключаю динамики. Проходит немного времени, и я снова проделываю этот трюк. Опять, опять это недвусмысленное шушуканье. Оно ползёт по залу, будто холодный сквозняк, и я чувствую, как публика снова недовольна содержанием того, что доносится из динамиков. Кто-то переглядывается, кто-то едва слышно фыркает, а кто-то просто смотрит в пол, будто стыдится быть здесь. И тут мне приходит в голову мысль: "Но ведь звучит правда". Простая, неудобная, может, даже колючая — но правда. И от этого внутри становится одновременно и пусто, и тяжело: ты говоришь то, что считаешь важным, а зал будто отшатывается, как от резкого света. Подумал-подумал. Да уж, правда… Что это вообще такое? Действительно, люди ведь выходят на улицу в одежде, а не голыми — тоже для того, чтобы не показывать правду. Если кому-то так нужно её продемонстрировать, пусть идут на нудистский пляж. Хотя и там, знаете ли, правда обычно приукрашена: кто-то силикон закачал в ягодицы, а кто-то — в губы. Получается, даже в самом "открытом" месте мы всё равно выбираем, какую часть себя предъявить миру. И от этой мысли становится немного грустно: будто вся наша жизнь — это бесконечное редактирование себя, попытка выставить на витрину только то, что хочется показать. Я сижу посреди этого зала, смотрю на шушукающихся людей и думаю: а где же тогда настоящая правда? И главное — кому её вообще хочется знать? Подумал. Действительно, так и подумал. Леопард в саванне прячется в "зелёнке", чтобы в безопасности наблюдать за "открыткой". То есть за правдой лучше наблюдать как бы со стороны. Спрятавшись. Если политик скажет правду, он тут же станет фриком, юродивым. Как это и произошло с Семигиным и Гурулевым. Согласитесь, было бы странно, если бы Путин, начиная с четырнадцатого года, говорил, что хочет уничтожить русских на Донбассе, а не защитить их. Но надо отдать ему должное: совсем уж в пошлость его не кидает. Так, например, он никогда и нигде не утверждал, что "Боинг" сбила Украина или Запад. Ведь и так все знают, кто это сделал. Мороженого. Хочу мороженого. И эта мысль вдруг стала самой важной на свете — простой, упрямой и без всяких сложных смыслов. Ну разве… Ну разве это не замечательно?

 

Выглянул из окна штаб-квартиры и заметил незнакомую женщину. На вид лет сорок пять, выглядит вполне прилично. Стоит, топчется на месте, подминает ногами осенние листья. Под левой подмышкой зажала белую коробку — прости Господи, чистая "коробка из-под ксерокса". Кому-то там что-то выговаривает, а этот "кто-то" торчит задом из люксовой иномарки метрах в пяти от нее. Еще отметил про себя: волосы у нее классные, рыжие, но у корней уже проступает седина — сразу видно, что крашеные. А зрение у меня, надо сказать, хорошее. Слава богу... ну или, точнее сказать, слава судьбе. Сегодня поднимаюсь по лестнице и вижу: на подоконнике третьего этажа кто-то оставил маленькую фигурку — детскую игрушку, что ли. Белая такая, с сине-зелёной мордочкой. Прямо как из "Киндер-сюрприза" моего детства. И правда, поймал себя на этой мысли. Удивительно даже. С одной стороны, вроде бы и надо посочувствовать этой несчастной девчонке, а с другой — ну а что здесь, собственно, такого экстраординарного? История Мелании Константиновны Герасимовой из Петергофа не давала мне покоя: над ней зверски поиздевался, изнасиловал собственный отец вместе со своим приятелем, каким-то Ильей Башировичем Юмаевым. В полицию тогда заявлять не стали — предпочли замять дело и разойтись по-любовно. Я почему-то вспомнил об этом, видимо, из-за даты: эта Герасимова родилась шестнадцатого мая. Наверное, в этом всё и дело. Я ведь как раз думал об одной своей знакомой — она тоже "майская", родилась в середине месяца, хоть и не шестнадцатого числа. Вообще странно, в моей жизни хватает людей, у которых день рождения именно в мае. Как там говорится? "Кто в мае родился, тот всю жизнь мается". Слава судьбе, я сам родился в другой месяц. А то "День Победы", очевидно, перетягивал бы всё внимание на себя и портил мне весь личный праздник, весь антураж. Хотя, с другой стороны, с какой стати вообще обращать внимание на "День Победы", если, конечно, ты родился не прямо девятого мая? Иногда я и правда об этом задумываюсь. У кого-нибудь излишне неугомонного и любопытного ведь могут возникнуть ко мне вопросы из-за моего смартфона. Почему это он "выгуливается" строго по одним и тем же локациям? Официальная работа, дом, привычный автомобильный маршрут — практически одни и те же немногочисленные места. Хотя, конечно, всё это чистой воды паранойя. Просто подумал: съезжу-ка я в "Максидом". Конкретно в этом магазине я никогда не был. Помню, как-то раз в августе 2005-го заходил в "Максидом" около метро "Электросила". Может, хоть таким странным образом вспомню молодость, что ли. Ну а сейчас… сейчас я жду, когда на часах будет ровно пятьдесят пять минут. С этим строго. Здесь всё выверено по часам, минутам и секундам. Подумал, глядя в окно: всё-таки красивая картина, глубокая по смыслу. Красивая женщина. Чёрное брендовое пальто, такие же чёрные лакированные сапоги. Фигурка отличная. И эти рыжие волосы, развевающиеся на ветру... Она что-то показывает правой рукой куда-то влево от меня. Серое сентябрьское небо. Вот-вот пойдёт дождь. Почти дождь. Остаётся ещё семь минут. Семь минут до пятидесяти пяти. Об этом тоже забавно было вспомнить. Как-то в подъезде обычного жилого дома в Питере месяцами творился бардак: то ли лампочка не горела, то ли какой-то оголённый провод всех током бил, то ли крысы из подвала на людей кидались. В итоге один из жильцов не выдержал и сам всё исправил: то ли лампу вкрутил, то ли подвал от крыс очистил, то ли провод этот чертов изолировал. Так местные жилищники потом в ярости к нему припёрлись — с угрозами уголовки, крупного штрафа, и вроде как даже в суд в итоге подали. И правильно, правильно сделали. "Быдло" должно знать своё место, а место это — у параши. Пусть даже не думают, что если они сами лампочку поменяли, крыс вывели или провод починили, то теперь можно и о демократии, правах человека и свободах рассуждать. Дай быдлу палец — так оно всю руку откусит. Какое-то страшное, ненасытное быдло, нагрянувшее как саранча. С 1917-го они, будто татаро-монгольская орда, взяли бывший Санкт-Петербург набегом. И закономерный итог этого нашествия — сначала безликие хрущёвки, а следом и нынешние "Мурино" с "Девяткино". И ведь сейчас все эти бесчисленные русские из Сибири, с Дальнего Востока, из Ставрополя — из тех мест, куда их когда-то ссылал в Российской империи прогрессивный немецкий режим во главе с русскими царями без капли русской крови, — теперь все они бегут в нынешний Санкт-Петербург. Пожалуйста, заселите Питер китайцами — дайте Санкт-Петербургу шанс превратиться в Шанхай. Пожалуйста, заселите его чеченцами — дайте ему возможность стать блистательным Абу-Даби. И всё же прекрасно, что этого инициативщика в итоге наказали. Здесь по традиции, когда хочется над кем-то посмеяться, я вспоминаю Папанова. Точнее, его героя — таксиста из "Бриллиантовой руки", с этим его заразительным, эпатажным смехом. У меня-то сегодня всё хорошо: я ел хинкали. Огромные, гротескно огромные хинкали ручной лепки, полные горячего бульона внутри. Сам я дома так точно не приготовлю. Это под силу только профессиональным поварам.

 

Развлекательные мысли сами собой лезут в голову. Разве это не прекрасно? Критика, нелюбовь, а тем более принципиальная ненависть к Путину — это признак "интеллектуального быдлячества" и свидетельство того, что человек не является прогрессивным интеллектуалом. Подобное отношение — удел черни и народной биомассы. С одной стороны, критиковать Путина за массовое истребление славян и русских — это плевок в лицо прогрессу. Это все равно что критиковать молоко за отсутствие клетчатки, ведь подобный факт не делает его бесполезным продуктом. С другой стороны, мечтать о демократии в России — как и критиковать Путина за ее отсутствие — это плевок в лицо здравому смыслу. Войска НАТО не приедут в Россию и не привезут на танках вместе с портретами Гитлера эту самую вожделенную демократию, о которой в стране никто ничего не знает. Наконец, еще не настало время для полностью мусульманского правительства в России и окончательной исламизации всего и вся — то есть не пришло время полноценного евразийства. Кроме того, в позиции прогрессивных интеллектуалов есть элемент неблагодарности к Путину. Он же не закрывает для вас границы. Все миллионы — пожалуйста: белые европеоиды, никто не запрещает вам убегать из ада, убегать от русского языка, православия и даже русских имен и фамилий. Границы, по большому счету, открыты. Уезжайте, никто не стреляет вам в спины. Это не СВО, где чеченские заградотряды расстреливают всяких уголовников, мигрантов и прочую чернь. Наоборот, за вас счастливы: вы прогрессивные люди, и награда вам за это — беспрепятственный выезд из России. Развлекательные мысли сами собой лезут в голову. Разве это не прекрасно? Вспомнил ненароком о людях, о которых ничего не знаю, с которыми не знаком и которых никогда не видел, но постоянно слушаю истории из их личной жизни и потому знаю многое. Имею в виду дочь одной интересной женщины из поселка Пеники под Санкт-Петербургом (но не той, которая привела себе домой нового мужа из Шри-Ланки, нет, здесь речь о другом человеке). Эта дочь давным-давно уехала во Францию и живет там счастливо уже многие годы. Конечно же, и с самой женщиной из Пеников я тоже толком не знаком — просто видел ее пару раз в компании со своей. И своя мне постоянно как раз таки и рассказывает подробности как ее жизни в Пениках, так и жизни ее дочери во Франции. Так вот, дочь очень довольна Францией. Местные пособия — это просто чудо. Наверное, это какое-то достижение французской демократии, которое мне никогда не понять, да и, честно говоря, не нужно понимать. Это очень мило: отдельный небольшой домик, хорошее образование для детей, неплохой климат. Вообще, безотносительно любой страны, мне иногда кажется, что быть мигрантом выгодно. Хотя нет, конечно же, ошибаюсь. Не в любой стране. Странное ощущение. Показалось, что я то ли в качестве строителя, то ли в качестве доброго самаритянина пришел чинить подоконник одной женщине. Вот смотрю в распахнутое окно во двор и прикручиваю выкрашенный в белый цвет металлический подоконник. Это тот самый дом и, да, это тот самый двор, где обычно на скамейке со своей коляской сидит та самая Юлия. У нее сын, по слухам, страдает каким-то генетическим заболеванием. Очень страшный вид у него, я его видел неоднократно — и с ней, и без нее. Всегда одет в одно и то же, крайне неопрятный. Между прочим, это не помешало ему окончить колледж в моем родном Кронштадте, но вот с работой, естественно, при таких исходных данных ему никак не везет. Это естественно. Муж Юлии, с которым она в разводе давным-давно, кстати, по профессии прораб. Странное слово — "прораб", хочется всегда сказать более романтично: "шеф-монтажник" или что-то в этом роде. Сама Юлия тоже болеет каким-то генетическим заболеванием. По слухам (по крайней мере, так утверждает Маша из пятьдесят второй квартиры), результат болезни Юлии — это ее наркомания. Не знаю, верить или нет. Я не жил никогда в этом доме. Не жил в те самые времена, когда Юлия могла быть, якобы, наркоманкой. Ну и, конечно же, именно здесь. Именно здесь это происходило. Но истории этого места врезаются в память. Это очень забавно: на машину, припаркованную под окнами этого дома, однажды из окна пятого этажа выкинули в результате пьяного дебоша настоящую баранью голову. Нет, там жили не буйные мусульмане — там жил какой-то полупарализованный немолодой мужчина. Баранья голова повредила автомобиль жительницы этой парадной, возле которой и была припаркована машина. Она потом яростно скандалила с участковым, чтобы тот дал делу ход и наконец предоставил сведения об этом "буйном". В итоге за поврежденный автомобиль ей удалось отсудить у соседа около ста тысяч. Забавно же, согласитесь? Мне нравится сюда приезжать, ей-богу. И хорошо, что я со всеми в этой парадной познакомился, да и не только в этой парадной — со многими в этом доме. Отлично, что я знаю многих здесь, а многие знают меня. Приятно, приятно думать о позитивном. Не всегда удается, но что же — это жизнь. Действительно, я несколько расстроился из-за этого. Понятно, зачем он вернулся в Санкт-Петербург: в тридцать лет зачем-то решил связать судьбу с ФСБ. Вот по "Почте России" получил от ФСБ конверт со своей биографией на более чем семидесяти страницах, которую сам же кропотливо и собирал, и один лист формата А4, в котором четко и по делу сказано: "Ваша кандидатура может быть рассмотрена для поступления на службу в ФСБ. Вот дата собеседования. Приезжайте. Мы вас, так сказать, ждем". И подпись замначальника питерского ФСБ имеется. Зачем такой неглупый и приличный человек хочет связать свою судьбу с этим дерьмом в виде ФСБ? Я спрашивал себя — с интеллектуальной точки зрения, естественно. Несколько омерзительно, если честно, писать в биографии для ФСБ, с кем спишь и с кем спал, — тем более что ФСБ при заполнении пункта "биография" этого не требует. Ну ладно, не мне советовать другим, как жить.