Две вещи, слышанные от Кураева

    Можно по-разному к нему относиться, но в оригинальности суждений ему не откажешь.

    Впрочем, не об этом.

    Две вещи довелось слышать из его уст, и это чисто по-человечески интересно.

    Первое. Как-то Кураеву позвонил Игорь Шевчук (тот самый, из ДДТ). А у Кураева накопилось на приходе много неотложных хозяйственных дел. И вот ему показалось, что Шевчук как-то может помочь в их разрешении. И он долгое время об этом повествовал в телефонную трубку.

    В конце разговора Шевчук резюмировал: "А я, отец Андрей, о душе хотел поговорить..."

    Второе. Кураев, как известно, пользуясь тогдашним авторитетом, подвинул со школьного олимпа госпожу Бородину и написал учебник ОРКСЭ в части православной культуры. Как ему это удалось или не удалось - судить не будем. Но, обсуждая результат своих трудов, Кураев обмолвился, что за рамками учебника осталось очень нужное рассуждение "о многих модусах бытия". Например, о нашем отношении к болезни, к старости, к самому процессу достойного старения. "Мы - молодящаяся нация" - утверждал Кураев, и добавлял, что мы и стыдимся, и страшимся старости.

    К этому добавлю замечание другого медийного человека - директора московской гимназии Ямбурга. Он сказал: "Прежде я думал, что в нашей стране самыми ненавидимыми людьми являются богатые и евреи. Со временем понял, что это не так. Мы более всего ненавидим стариков и инвалидов".

   Обобщая слышанное, если доверять этим двум общественным наблюдателям и безусловным мыслителям, мы - молодящиеся люди, избегающие под разными предлогами разговоров о душе. И этим мы отличаемся от живших в прежние века, по крайней мере, вплоть до начала века двадцатого.

    Считаете ли вы такую перемену в сознании людей немаловажной, или - всё равно?