О русском стихосложении (вопросы теории)

Итоги ненужной войны. Фантазия. (29 часть.)

Иллюзия души.

Итоги ненужной войны. Фантазия. (29 часть.)
Продолжение.
 

***

Забили барабаны, воины рядами, шеренгами, колоннами выходили на поле, занимали ранее оговоренные позиции. Пара десятков минут прошло, и на другом конце поля показалось войско неприятеля. Такенхоку стало не по себе, оно показалось ему бесчисленно большим. Пройдя некоторое расстояние неприятель остановился. Возможно возьмет сейчас несколько минут на отдых с дороги… А почему несколько минут? Может быть весь день, а может быть и сутки они себе отдыха дадут. Ничто и никто их не гонит с марша в бой. Ждать их атаки, как решили еще вчера, армия Такенхока не будет, подойдут на выстрелы дальнобойных луков и камнеметных машин, и начнут дальний обстрел неприятеля. Здесь не так много камней, как на землях клафидов, и рабочих практически не осталось, чтобы напилить большое количество чурбаков. Запаса для стрельбы камнеметных машин было немного. Но они были. Можно начинать. Но пока ждали. Пока выжидали.
И вот с той стороны раздались удары барабанов. Неприятельское войско перестраивалось.
– Приготовились! Лучники и камнеметчики заряжай!
Умел Каснискес отдавать команды, от его рыка листья на одиноко стоящих деревьях зашевелились. Передние ряды выставили перед собою щиты, ощетинились пиками. За ним легкие лучники, потом дальнобойные лучники и наконец камнеметчики. Небольшой разномастный резерв, и ряды клафидов. Дальше, почти на опушке леса, конница наемников. По флангам конники Павлата. Они легко защищены, их выставлять впереди, значит обречь на быструю верную смерть.
Вражеская армия под звуки барабанов двинулась вперед.
Неприятель остановился как раз на выстрел дальних лучников, но команды стрелять Такенхок не давал. Он поднял глаза к небу. Птицы, словно предчувствуя беду, разлетелись. Но не все. Над его головой парил одинокий орел. Откуда он здесь? Никогда в здешних местах эти птицы не жили. Странная, авантюрная мысль вдруг пронзила его мозг. Он спешился, забежал в шатер, вытащил из футляра посох – меч, и держа святыню золотопоклонников параллельно земли двумя руками над головой, пошел вперед, во главу своего отряда пикейщиков. Все замерли. Над головами обеих армий витала странная, но страшная тишина. И парил орел.
А Такенхок шел и шел вперед. Остановился. Передние воины вражеского войска остановившись, ошалело смотрели на него.
– Солдаты! – прокричал Такенхок, – Вы с рождения верны Золотой звезде! А это настоящий посох одного из самых верных ее служителей Убогого Орла Накнея! Нам не нужны ни ваши жизни, ни ваша свобода! Мы принесли из далеких земель клафидов эту святыню не затем, чтобы здесь сеять вражду и проливать кровь. Завоевывая его, мы в полной мере принесли достойную жертву ее величеству войне! Может быть, хватит? Может быть, нам у вечернего костра предъявить свои претензии друг другу и мирно их там решить? Я вышел сюда не с целью просить пощады, а с целью постараться предотвратить ненужную никому битву. Мы еще сегодня не обагрили наши руки кровью друг друга, может быть, и не стоит этого делать?
– Он врет! Наш посох настоящий! Тот, что у нас! Убейте его!
– Нет!!! – раздался звонкий женский голос над полем, – Я Липренна – жрица из общины на Лягушином острове, дочь падшей Илотабби Накней, изгнанной клафидами за то, что она брала в руки посох, тот, который у вас, и я подтверждаю, что настоящий посох этот, что в руках у Такенхока.
Липренна подбежала к главнокомандующему, встала рядом с ним, положила ему правую руку на плечо.
– Липренна! Липренна! Липренна! Падшая Липренна! Накней? Как это может быть? Кто Накней? – прокатился тревожный гул голосов по рядам неприятельского войска.
– И я подтверждаю, что этот посох настоящий! А родовая фамилия Илотабби, а значит и Липренны Накней! Я, Алефтей, клафид, из семьи вечных хранителей посоха Убогого Орла Накнея.
Справа подбежал хранитель, и положил левую руку на плечо Такенхока.
Клафиды покинули тыл армии Такенхока, и сомкнули ряды перед стоящей с посохом троицей. Ничего не понявшие наемники из кочевников прискакали следом и взяли ту же троицу вместе с клафидами в плотное полукольцо. Им было приказано не оставлять клафидов одних без их присмотра.
– Армия! Вперед! В атаку! К победе! – раздался зычный голос позади неприятельского войска. Но воины неприятельской рати, стоящие впереди шеренги клафидов не шелохнулись.
– Тинки! Соплеменники! Чужеземцы пришли защищать наш народ от нас же самих! Неужели мы позволим себе убивать наших братьев, и позволять другим чужеземцам грабить наш народ. Тинки! Нужно покинуть поле брани. Нужно возвратиться к нашим домам и нашим семьям. Нам многое нужно обдумать и переосмыслить. Тем более в их рядах нашего противника продолжательница рода самого Накнея!
Непонятно кто это говорил, но это был голос из рядов неприятельской армии Тапроналка.
Стройные ряды вражеского войска зашевелились.
Кто-то кричал позади их, отдавал команды, но войско вслед за уходящими тинками попятилась. И аинторны начали покидать поле, так и не превратившееся из Василькового в поле брани. Сзади пришла в движение армия Такенхока, она пропустила меж строев застывший людской островок, в центре которого стояли Такенхок, Липренна и Алефтей. И поджимала сзади отступающую армию неприятеля.
Подлетел Павлат.
– Ты сумасшедший, командир! Но я горжусь тем, что мне довелось жить с тобой в одно время.
– Павлат, передай Каснискесу, пусть не выпускает пока наших дальше этого поля, но и не давать врагам расслабляться. Пускай строит войско в колонну, и потом следует за ними. Нельзя дать укрепится Тапроналку за крепостными стенами города. Держать на близком расстоянии от них разведку. Пусть докладывают о каждом их шаге. Оставить здесь небольшой отряд, чтобы охраняли то, что осталось от лагеря, дай команду – привести моего коня… нет, трех коней и привезти футляр посоха.
Подбежали новобранцы под предводительством младшего Рознаипа.
– А вас, молодежь, я отчисляю из армии! Вы не выполнили моего приказа! Почему женщина на поле?
– Так оно ведь все к лучшему получилось…
– Я не с тобой говорю, Липренна! А вам, сопляки, сдать оружие и можете ехать по домам.
Парни повесили головы.
– Славный Такенхок! Мы не могли поступить иначе! У нее нож!
– Вы испугались ножа в руках женщины? Что было бы с вами, если бы вы увидели меч перед собой в руках врага. Уходите, не хочу видеть вас.
– Да, в этом случае мы испугались, она нож в свое сердце направила.
– Так оно и было, Такенхок! И поверь, не пусти они меня к тебе, нож бы я обязательно применила так, как хотела в тот миг.
Желваки заходили на скулах Такенхока. Он впрыгнул в седло подведенного к нему коня, убрал посох в футляр, футляр привязал к седлу. Строго глянул на молодых парней и решил:
– Следуйте пока к Хеасу в рядах конницы Павлата. Но я еще не принял по вам окончательного решения. Разберемся позже.
Отъехав на несколько метров, Такенхок оглянулся, Алефтей помогал Липренне взобраться в седло. И той нравилось, по всей видимости, внимание хранителя. Такенхок хмыкнул и широко улыбнулся.
Вернулся Павлат.
– Командир, может мне по другой дороге на конях в город? В Хеас. Обгоним, займем оборону. Кочевников могу с собой взять. Продержимся до вашего подхода.
Такенхок почесал лоб, посмотрел на подъехавших Липрену и Алефтея, перекинул с них взгляд на Павлата.
– Мысль замечательная. Но какие из вас защитники, вы сильный кулак для атаки, но никакие в обороне. Вот если бы Алефтей...
– Что?
Хранитель немного напрягся.
– Сможете город держать до нашего прихода. Что не говори, а на половину дня их отпустить нужно, чтобы не провоцировать на сражение. Коли так все будет, они наверняка в город войдут, даже если и не держат в мыслях сейчас его защиту. Хоть что-то из этой компании выудить. Значит могут просто Хеас ограбить, а то и сжечь. Вам бы вперед них город под свою защиту взять. Это вам привычно.
– А как ты себе это представляешь? Как нам вперед них прийти в город?
– Спешим Павлатовых конников и кочевников, и на их конях... Мы не задержимся. Да и вряд ли они атаковать вас станут, мы же потом с тылу их ударить можем.
– Неплохая идея!
– Ну так что? Или нужно снова совет держать со своими?
– Нет! Не надо совета, давайте коней.
Павлат отчаянно замотал головой.
– Ты что, Павлат, или приказать тебе?
– Да я не за себя или своих ребят против твоего решения. Я про наемников думаю. Они ни за что с конями не расстанутся. Они со своими скакунами единое целое.
– Ну и пусть катятся тогда! Не было сражения, не будет и окончательного расчета с ними. Пусть забирают, что уже получили и едут домой!
– Другая есть идея. У них кони ни чета нашим, крупные, сильные, выносливые. Подсадят коню на круп по клафиду, все равно раньше в Хеасе будут.
Такенхок кивнул.
– Давай, Павлат, годится! Потом доложишь о выполнении.
– Слезай с коня, командир!
Такенхок засмеялся, но выпрыгнул из седла. Передал концы уздечки Алефтею.
– И вам, Липренна, теперь дальше пешком.
– Нет, я ними в город! Попробую наших из горожан на защиту поднять.
– Годится и это, Липренна. Посох оставляю вам, надеюсь на вашу порядочность. Не сбегайте с ним до нашего приезда. Все потом решим. А ты Павлат, себе коня можешь оставить. Без него ты не Павлат.
Конные воины быстрым шагом уехали по окружной дороге в Хеас. Снова Такенхок обратил внимание на то, что Липренна и Алефтей рядом друг с другом едут. И что-то нежное и теплое в его сердце возникло, как будто очень близкие ему люди совсем в паре шагов от своего счастья.
Колона отпустила войско Тапроналка на приличное расстояние и двинулась следом.

 

Продолжение следует.


0
12:37
88
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Читайте также: