Мои ядовитые пассии

Напрягая свои полушария,
Все отравленные мозги,
Понимаю, с цианистым калием
Получал я дозу любви.

Говорили не раз люди умные:
«Не всё золото, что блестит.
Взять хоть Кальмию, дрянь гламурную, (1)
Так здоровьечку навредит».

Много времени в поисках тратится
На Цветочное волшебство,
Но за нежным соцветием прячется
Ядовитое существо.

Наступила пора созревания,
И тычинку как засвербит,
Позабыл я друзей пожелания,
Разум глух, коль природа велит.

Окунулся я в дебри зелёные,
Об опасности позабыв,
И сердечко не защищённое
Для любви я беспечно открыл.

Мне семнадцать тогда лишь исполнилось,
Расцвела в восемнадцать она,
Вся вселенная сразу заполнилась
Каждым стуком её каблучка.

С этим стуком я жил, просыпался,
С этим стуком ушла от меня,
Шрам глубокий на сердце остался
От Венерина Башмачка. (2)

Попал в сети я да к Пуансетии (3)
В канун самого рождества,
И остались на коже отметины,
Как от «бесова молока».

Предала Глориоза роскошная, (4)
Точно метилась в глаз не в бровь,
И на время так стало тошно мне –
Не сворачивалась моя кровь.

Время лечит, есть мудрость народная,
Оказалось, что не всегда,
Андромеда – подруга безродная (5)
Угостила нектаром меня.

В подворотне одежды все сбросила…
Поделилась пыльцою со мной,
Много дней меня страшно морозило
Разрушающей ломотой.

Много женщин судьбою мне выпало
На пути своём повстречать,
Но от Кливии так обсыпало – (6)
Трудно б матери было узнать.

Да не ангел, конечно, я грешен,
И к красоткам не раз приставал,
Я знал много красивейших женщин,
Но красивей её не встречал.

Белладонна была изумительна, (7)
Опустив взор своих чёрных глаз,
Пульс, давление пали стремительно,
Галлюцинации были не раз.

С виду добрая Алоказия, (8)
Оказалась на редкость злой,
И от горя на стену залазил я,
Упиваясь её добротой.

Но не знал я, что губы солёные
Мне придётся кусать до крови,
Будут стрелы Амура калёные
Моё сердце пронзать без любви.

Называла ребят она: «Парубки, (9)
Це квиточки казала вона!» (10)
Да! С Цикутой пошли уже ягодки – (11)
Я ослеп, пошла пена со рта.

Не желал бы Цикуты я ближнему
И далёкому, пусть не брат.
Как я выжил, известно всевышнему -
Удивился бы даже Сократ. (12)

А потом, как гипноз, наваждение
Мандрагору я повстречал. (13)
В темноте от неё шло свечение,
И я плач её услыхал.

Приворотное зелье используя,
Эта ведьма влюбила в себя,
Стал безропотным и безвольным я,
Почернела кожа моя.

Я и есть не мог, я и пить не мог,
Без неё не мог засыпать –
Она выпила моей жизни сок,
И оставила умирать.

Как корабль я был, быстро тонущий,
Своего, ожидая конца,
Измождённый лежал и беспомощный,
И тут вдруг появилась Она.

Как подарок, был Девы Марии,
Божией Матери молоко,
Небеса мне её подарили,
Сам не знаю я даже за что.

Не искал, не надеялся встретиться
С Расторопшей, видит Господь: (14)
«Помогу я тебе, всё излечится,
Не душа твоя, только плоть.

О душе своей сам беспокойся,
А меня принимай как дар –
говорила она, – укройся,
Приготавливая отвар».

Как справлялась она с их коварствами?
Чем она отводила беду?
Врачевала какими лекарствами?
Я не помню, всё было в бреду.

Мне здоровье, с трудом, но поправила,
Повреждённые клетки мои,
А потом меня тихо оставила
И теперь мне её не найти.

Я ищу её неоценимую,
Каждый день ищу, каждый час!
Я ищу Расторопшу любимую,
Не смыкая уставших глаз!

И здоров я уже, плоть излечена,
Сам себя никогда не прощу -
Ведь душа моя покалечена,
Без неё я жить не хочу!

Где подарок твой, Дева Мария?
Я взываю мольбу небесам:
«Кто виновен? Какая стихия?»
Эхо вторит мне: «Сам, сам, сам!»

Я дышу, но дышать мне не хочется,
И пылает в груди пожар.
Пульс словами её нежно корчится:
«Ты меня
принимай,
как дар…»