Мы с тобой потерялись в безмолвии
Мы с тобой потерялись в безмолвии с этой войной.
Мы – во второразрядной массовке фрагмент эпизода.
Ритм сердец стал зависим от хода войны за стеной,
а в словах прописалась сломавшая мир непогода.
На сердцах, как на стёклах, крест-накрест из строк новостей
пулемётные ленты военно – кровавого микса.
По утрам пробирает до самого мозга костей
шорох вёсел Харона с туманною сыростью Стикса.
Я не чувствую трепетных пальцев в ладони своей.
Я смотрю на тебя через тюлевый занавес Вечности.
Из теней конструирую твой силуэт на стене,
растворяясь сознаньем на миг в полусна скоротечности.
Вместо слова «люблю» отбиваю по клавишам «смерть»,
отзываясь строкой на дыхание хриплое Зверя.
И настолько бессмысленно божье напутствие «верь»,
если ждёт сквозняков только табор цыганский у двери.
Вместо тёплой улыбки холодный раскисший стрит – арт.
И рифмованной магией не превозмочь расстояний.
Но, отправил февраль в календарную хронику март
и «люблю» неразменным рублём отыскалось в кармане.
На калёной струне и на глянцевой деке война
оставляет свой след, предавая анафеме чувства.
Режет слух неизвестностью там, за окном, тишина,
передышку давая – война это тоже искусство.
По прогнозу свинцовые ливни опять над страной
и на чувства надеты обстрелов стальные оковы.
Мы с тобой потерялись в безмолвии с этой войной,
где в заложники сводками взято заветное слово…
Мы – во второразрядной массовке фрагмент эпизода.
Ритм сердец стал зависим от хода войны за стеной,
а в словах прописалась сломавшая мир непогода.
На сердцах, как на стёклах, крест-накрест из строк новостей
пулемётные ленты военно – кровавого микса.
По утрам пробирает до самого мозга костей
шорох вёсел Харона с туманною сыростью Стикса.
Я не чувствую трепетных пальцев в ладони своей.
Я смотрю на тебя через тюлевый занавес Вечности.
Из теней конструирую твой силуэт на стене,
растворяясь сознаньем на миг в полусна скоротечности.
Вместо слова «люблю» отбиваю по клавишам «смерть»,
отзываясь строкой на дыхание хриплое Зверя.
И настолько бессмысленно божье напутствие «верь»,
если ждёт сквозняков только табор цыганский у двери.
Вместо тёплой улыбки холодный раскисший стрит – арт.
И рифмованной магией не превозмочь расстояний.
Но, отправил февраль в календарную хронику март
и «люблю» неразменным рублём отыскалось в кармане.
На калёной струне и на глянцевой деке война
оставляет свой след, предавая анафеме чувства.
Режет слух неизвестностью там, за окном, тишина,
передышку давая – война это тоже искусство.
По прогнозу свинцовые ливни опять над страной
и на чувства надеты обстрелов стальные оковы.
Мы с тобой потерялись в безмолвии с этой войной,
где в заложники сводками взято заветное слово…