Митинг в холодильнике

 Открыл я холодильник, а там митинг.

Картошка вся в мундире, пахнет дымом

И сигаретой затянувшись, говорит:

— В подполье мы, сынок, одни.

Костры ведь раньше были — сила.

Сама вся в ссадинах и трещинах внутри.

А яблоки — фанатики внизу собрали сходку:

— Опять сдавили. Правы только мы.

Система давит нас со всех сторон.

Не выдержал вдруг, яблок сброд.

Сыр с плесенью закрыл кулек.

А Орео на верхней полке с натурой бунтаря.

Задумчиво на всех глядит,

и философски так, гнусяво говорит:

— Какая ерунда! Вы для меня — никто.

Есть чёрное и белое. А между ними — я!

Два брата Твикс — до драки и до хруста:

— Ты левый! — Нет, ты правый.

— Зато я сладкий.

— Вы одинаково тупы. 

Им холодильник говорит.

— Хотя и сладкие довольно.

Сыр головой качнул невольно.

И кетчуп старый коммунист,

две революции смог пережить.

Он с диким воплем заорал:

— Пора тут всё перемешать:

— Долой! Долой! Вперёд!

Майонез вздохнул: 

— Ах, как? Опять?

Тут кто-то хочет всё перемешать.

Устал от жизни я суровой,

И снова сделают меня виновным.

Голландский сыр, как психонавт,

себя увидел через дыры:

— Вселенную во мне видать,

реальность — бутерброд,

нарезанный не так.

И медленно всё произнёс,

Как будто космоса три слоя в нём.

Из морозилки шум: 

— Утихомирьте этот бунт!

Вдруг колбаса, видавшая морозы,

Бывала на всех полках, и местах,

Прожившая три бунта и войну,

Тихонько так сказала: 

— Идиоты.

Но в банке огурцы, толпою бунтари,

В стекло стучали не по-детски:

— Откройте крышку, дайте нам свободу.

Рассол — есть наше всё! 

Не дайте нам засохнуть!

Сыр с плесенью немного вздрогнул.

Вдруг йогурт, в баночке молочной,

От страха задрожал, словно студент на очном.

— Срок годности пришёл к концу. 

Я этого не вынесу. Я ухожу.

Что наша жизнь? 

От свежести до философии — один глоток.

Морковь в углу читает манифест:

— Всё начинается с корней —

Заканчивается также ими.

— Да кто вы все такие?!

Пронёсся голос снизу.

— Да, да. Немного всхлипывая произнёс,

Лук репчатый, с судьбой на перекос.

Всё хором: 

— Да. Такое вот бывает.

Из морозилки хлеб не умолкает:

— Вы знаете, что за такое все страдают?

Я черств и бледен неспроста.

Видал я жизни с полведра.

Я честно вам скажу, что всеми…

Селёдка: 

— Ой, да кто там в это верит.

Тоже мне пророк.

— Откройте крышку, дайте рыбе воздуха 

Глоток.

— Не смей! Меня касаться без причины,

Противны вы мне все.

И вонь тянулась от сардины.

— Фу, ну и смрад. И молока пакет отпрыгнул.

— Ты ж тоже ведь скисаешь.

— Когда и что я сам решу, задумано так было.

Срок годности, то выдумка судьбы.

— Судьбы?! И снова тишина настала.

— Готова сбиться с тобой в споре,

что первым сгинешь ты. Умора.

Лениво бормотала там сметана.

 — Так, тихо! Равняйсь, смирно!

Пред нами испытанье.

Кто в кипяток готов пойти без состраданья?

Пельменей взвод почти что в ряд лежал.

Готовясь в бой — в любой момент себя отдать.

— Вояки, тоже мне. Ха, ха.

Болгарский перец посмотрел издалека.

— Во мне красив изгиб. Изъянов — нет!

Цветаст и молод, свежести букет.

Спасу лишь я безумный мир.

— Ох. — курица в ответ: 

— Молчи, нарциссам слова нет! 

А я ведь птицею была!

Свободной и смотрела свысока.

Теперь я ужин иль обед. 

Такая штука вот, сосед.

Сыр с плесенью задумчиво кивнул.

И что-то хлебу в морозилку прошептнул.

Сосиски, личность потеряв,

Забыли, что такое страх.

Метаются туда-сюда:

— Мы молоко! Мы рыба! Мы — всегда!

Мы натуральные, мы честные.

Вообще — мы не еда.

Лишь кукуруза: 

— Да, да, да.

Свобода ведь у нас.

Кем хочешь, будешь в тот же час.

Прекрасен мир — свободы миг.

— Так чё ж ты в банке?

— Я сердцем — человек.

Меня вам не понять вовек.

— Эх! Взять бы вас всех и ко мне!

Нюхнули чтобы жизни вы моей.

А ну бегом закрыли рты!

— Горчичька, милая, угомонись.

Здесь ситуация — огонь!

Ты всех с полоборота завёдешь.

Отдельной группой лишь стоят,

сырки глазированные — и фанатят.

Запели сладким голоском,

В блаженном состоянии в унисон:

— Что нам до вас? Вы все здесь грязь!

Слегка моргая, искоса глядя,

Одна она лишь знала, и так сказала, 

Как бы про себя:

— Вы кто вообще тут без меня?

На полке в уголке стояла, 

В бутылке чистая вода.

Дверь в холодильнике открылась. 

— Какой кошмар? Что тут случилось?

Всего неделю не было меня.

И распахнув все двери, мусор вынес.

И хлорки он принёс два бутыля.

Помыты полки, стенки обработаны.

Продуктов новых холодильник полн.

Настала ночь. 

— Ты кто такой?

— Я, Орео

— Сметана

— Молоко

…

— Дааа уж. Сейчас уже не то.

Картошка дым сквозь нос пустила.

И яблоки опять собрали сходку,

И снова Орео на верхней полке,

И Твикс, и кетчуп, и майонез…

Из века в век - один конец.