Всё замерло. Глаза раскрыты.

В груди волненье, радостно, светло.

И пальцы напряжением пробиты.

О, сколько сил в тот миг ушло!

Десятки музыкантов, сотни звуков,
И тысячи оттенков и тонов.
Он подчинил движению созвучно
Стихию неподвластных снов.

Лицо озарено сияньем и улыбкой —
Ошеломлённой, яркой, неземной.
Кивок назад. Широкий жест и гибкий
И вверх рука взлетает с палочкой одной.

А левая — навстречу залу. Взгляд —
Накрыло зал торжественный волной.
Энергией безумной с жаром
Ликующий в груди пылал огонь.

Внутри лишь тихий возглас: «Да!»
И снова разворот. Поклон оркестру.
Кивок ударным, скрипкам, трубачам.
Для всех — улыбка вместо жеста.

И снова поворот. Поклон на месте.
Аплодисментов шквал, овации рекой.
И опьянён лавиной этого успеха,
Он тихо палочку к устам прижал рукой.

И тишина. Ни шороха. Ни звука.
Всё естество своё в кулак собрав,
Он палочку держал как ключик
К замкам небес к самим вратам.

Улыбка. Руки в стороны взлетели —
И зал взорвался в тот же миг!
Полы и стены, потолки гремели,
Внутри лишь слышалось: «Держись!»

Волнения, ошибки, страхи и тревоги —
Всё, чем он жил, что прятал глубоко,
Всё разом обнажилось на пороге —
Всё то, что заслужил он нелегко.

Триумф. Поклон. До неба взор и лик.
И эйфория — словно миг вне времени.
Он испытал, что многие и не смогли.
Он смог, другие не сумели то.

А на балконе два интеллигента:
Под горло водолазки, в пиджаках.
Один спросил, заёрзавшись на месте:
— Простите, кто это сегодня выступал?

Другой ответил, взглядом не моргая:
— Не знаю. Я весь вечер занят был.
И, пряча телефон, лишь добавляет:
— Прости, я весь сейчас в делах своих.