Эхо мира...

Светлой памяти Ирины Николаевны Левченко….

Дымился пепел над Европой –

Звенящим эхом Мировой.

Сочились раны, грызла злоба…

Но так хотелось всем домой…

Очаг семейный, жены, дети…

Казалось всё… Но демон ждал,

Ловивши души в свои сети –

Войны гражданской новый шквал.

Что царский трон не пожалевши –

В безвластье бросил новый день.

В стране от горя поседевшей –

Судьбу России крыла тень,

И путь в огне. С любимым рядом

Его и женщины прошли.

В сраженьях тяжких. И парадом.

Себя от пуль не берегли.

В строю с чонгарцами Мария[1] –

Геройства дух ей с детства дан.

Он вёл в атаки, как стихия,

За то сам Фрунзе награждал.

Потом был дом, семья и дети.

И мир зеркалился в глазах.

Искрой знакомою, согретой

Теперь во внучкиных мечтах…

А где-то там гремели битвы,

И рупор сводки сообщал.

«No pasaran»[2]– неслось молитвой,

И каждый лишь победы ждал…

Но не сложилось. Внучка Ира[3]

Тогда сама взяла ружье

К солдатской доле путь из тира

Чрез медсанбат её привёл.

Мечты девичьи, на рассвете

Взорвал блицкриг, оставив тень.

На битву встали даже дети

Кепчонки сдвинув набекрень.

Бессильный страх дал место долгу,

В ночах бессонных на посту.

Когда бинты, и нить с иголкой –

Спасали жизни и мечту.

Ну а домой летели письма,

Чтоб нитью мира души сшить

Продев в иглу патриотизма,

Чтоб край родной освободить.

Ведь пал Смоленск, и фрицы рвались,

В Москву – их цель. Не допустить!

Отважно медсестрички дрались,

В боях со смертью. Победить!..

А враг давил. Из окруженья

Ирину чудо лишь спасло –

Избегнув кары пораженья.

Солдат везла, смертям назло.

Ценой нелёгкой – взрыв… Палата…

Был новый фронт. Уже в Крыму.

И снова смерть с косой из Ада,

В пожарах прячась и дыму,

Сбирала жатву. Но встречала

Отпор достойный, с СМВ[4]–

Санбатов сила её гнала,

В следах кровавых по траве.

Забывши страх, за танком следом,

Судьбе навстречу, смело в бой.

Ирина – снова, с пистолетом,

Желаньем выжить. Не впервой.

Под свист и рёв: шрапнели, взрывов –

В подбитый танк. Спасать парней,

Открывши люки. Пламя живо

Сожрёт, без чувств, их там быстрей.

А фриц в засаде, с пулеметом –

Засёк на сумке красный крест…

Мишень проста, трофей – в учеты.

Не знал, вражина, этих мест.

И тех солдат, с кем тут сражался –

Сестричка страху – не раба.

Ответа вмиг её дождался,

Когда затихла чуть пальба.

Парней прикрывши, защищенных –

Ирина развернула танк.

Как жизнь в мгновениях сочтенных –

Она бесстрашно шла вабанк.

Направив пушку на обстрел тот,

Снаряд дославши – фриц пропал!

Ещё! Ещё! Не ведав тягот.

Пока горел в душе запал…

Сама! Болванка оглушила,

Лишив сознанья. Медсанбат.

И награжденье. Кровь бурлила,

Согрета мощью Райских врат.

Ей спасших руку, давши силы

Для новой битвы, и побед.

Врачей, танкистов поразила

Та воля к жизни, как обет.

Не в медицину путь был снова,

А в ей знакомый Т-60[5]

Как командир брони бедовой –

Увидеть что враги горят,

Спасаясь бегством из Смоленска.

И вспомнить лица тех ребят

Что здесь легли… Слезою женской –

Пролитых в горе не вместят

Все реки мира. Вёрсты, вёрсты…

Потери. Битвы. Пыль дорог…

Привалы. Письма. Мира горсти.

Но дом родной лишь был далёк.

Успех в Карпатах вел к Софии,

И в Бухарест, и в Будапешт.

Зеелов пал – дошли живые,

Берлин – в прицеле. Крах надежд

Нацистов Рейха – время платы.

За кровь и смерти – всё сполна.

Дрожит земля, бегут солдаты.

Рейхстаг был взят. Прошла война.

Дорогой мира Муза ждала.

Перо, и память прошлых лет.

Медаль[6], карьера... Но мечтала

Чтоб те кто пал – вернулись в свет.

Ожили снова, на страницах

Бессмертной памяти – в веках.

Любимых, близких – Рода лица,

На страже мира. В небесах…