Ахиллес

Омытый аидом, в бесстрашии рос,

— Породой отваги отмечен всерьёз. 

Он право на славу — мечом преподнёс.

И ведал он бой — как стихийную высь,

Где в молнии бега потери неслись,

И в личном, отточенном танце сплелись

Его же клинки — летящая кисть,

А в грации жеста — есть хищная рысь.

В доспехах литых и под стать божеству,

Он шёл по рядам, как сквозь прах и листву:

Разил, не считая потерь и имён,

В раскате сражений был богом рождён.

А греки, что жадно мечами сверкали,

Изящество силы в Ахилле признали.

Но смерть и бессмертье в нём тайно венчались,

И беды времён искусно читались,

Что в кратком порыве немой тишины,

Под лезвием тонким засохшей войны —

Чужая тоска из ночной глубины

Проникла под панцирь изнанкой вины.

В сиянье лица и пламени битв —

Терял он себя средь чёрных молитв.

Пророчество мамы сбылось на пути:

Иную судьбу — никогда не найти.

Вдали от своей беспощадной грозы

Герой не сдержал одинокой слезы.

Врата отворились — и в мире пустом

Он понял, забыв о походе былом:

Что жизнь обернулась чужим рубежом,

И брошен во мраке покинутый дом,

Любовь — лишь туман за далёким холмом...

Но было всё поздно. И тьма налегла.

Слепая и меткая в пятку стрела

Вонзилась туда, где не сталь, а жила

Та смертная ткань, что миф соткала —

И к звёздам бессмертным его вознесла…

***

«Оставшись в Ларисе, ты обретёшь мир. Возьмешь в жены юную деву, она подарит тебе детей, у них тоже появятся дети... Они будут любить тебя, а после кончины — будут оплакивать. Но не станет твоих детей, и их дети уйдут — и твое имя забудут.

Отправившись в Трою, ты обретешь славу: тысячи лет люди будут слагать легенды о твоих подвигах, твоё имя останется в веках. 

Но отправившись в Трою, ты не вернешься, ибо славу твою держит за руку твоя погибель.

Ты уйдёшь навсегда».

           — Пророчество Фетиды