Иглами ломкими просто шьют

Иглами ломкими просто шьют

Эти снежинки опять -

Белой пушистою роскошью

Всё, что сумеют обнять.

Словно и не было проводов

Долгой зимы на покой,

Стаи прилипчивых оводов

Белью летают за мной.

Видно, обиделась - чучело

Всюду плясало огнём,

Снегом нежданнейшим вспучила

Память внезапно о нём.

Только вчера ведь в пламени

Тлели Марены угли!

И загорались планами

Люди кругом, как могли.

Новь на Амуре средь копоти

Ввысь рвалась из огня!

Спаси и помилуй всех, Господи, -

Язычников. И меня.

Всякий спасённый: «Тот брод ищу,

Что к жизни ведёт, не в смерть…»

Сколько ж пришло народищу

На гибель богини смотреть!

В славянской традиции Марена является женским мифологическим персонажем, связанным с сезонными обрядами умирания и воскресения природы. Культ Марены был особенно распространён у западных славян (поляков^[4], чехов, словаков) и в меньшей степени у восточных (украинцев, белорусов, русских). Марена воплощала собой смерть, зиму и холод. В то же время, её ритуальное уничтожение означало победу над смертью, конец зимы и наступление весны, пробуждение и воскресение природы.

В православной традиции отсутствует представление о ритуальных «проводах зимы» или сакральных обрядах, связанных с природными циклами. Вера строится на убеждении в Божественном промысле, который определяет времена и изменения в природе. Если же сжигание чучела воспринимается человеком как магический или мистический ритуал, то участие в нем рассматривается как недопустимое, поскольку подобные действия не имеют отношения к христианству. При этом само присутствие на массовом празднике, где проводятся народные гулянья и развлекательные мероприятия, не считается грехом для православного. Определяющим фактором остается личное участие в ритуалах и внутреннее согласие с их символическим смыслом.