А я тебя предупреждал!

Дело было поздно ночью. Очень поздно ночью. Слишком поздно ночью... Настолько поздно, что всё вокруг было покрыто печатью тайны и пугающе–настораживающей темнотой.

Но я был не один, слава тебе, Господи!

Со мной была юная спутница. Кто она такая – вот, хоть, убейте, не припомню! И как мы очутились с ней вдвоём в той старенькой квартире, а главное, что тому предшествовало и зачем оказались мы там вдвоём – тоже остаётся загадкой. Даже для меня самого. Но главное – не это. 

В той квартире, куда мы попали, было несколько комнат. И как-то так получилось, что мы с моей молодой напарницей разделились по разным комнатам, чтобы исследовать внутренние апартаменты, руководствуясь самым великим из всех движимых чувств – праздным любопытством. Да-да! Именно любопытство, оно самое, подстрекает нас порой совать свой длинный нос туда, куда не следует. Прикладывать свои острые уши к стене, чтобы узнать, о чём болтают соседи. Свои зоркие и невинные глаза устремлять с улицы в горящее окно, где нет занавесок и заходить туда, куда нас никто не зовёт...

Квартира была очень тёмная, казалось, что туда и днём не проходит луч света, а глубокой ночью и подавно. Тем не менее, откуда то падало освещение на всё убранство квартиры. Откуда – не спрашивайте, потом всё поймёте. Квартирка, в целом, я бы заметил, была довольно старомодно обставленная. Причём, это даже на мой –непритязательный к роскоши взгляд человека – минималиста в отношении различных мебельных излишеств. А одна из комнат, самая дальняя, показалась мне самой тёмной и загадочной. Казалось, что там таится нечто страшное под густым слоем нависшей черноты. Но откуда-то всё равно пробивались лучи света именно для того, чтобы я видел, что ТАМ находится.

А в той комнате, на старом большом диване лежала в каком-то чёрном траурном платье старуха, словно её приготовили к похоронам, но забыли отправить в последний путь... Очень бледная старуха с открытым ртом. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять – старуха мертва! Точно также мертва, как гвоздь, забитый в крышку гроба. Мертва, словно деревянная колода. Будто застывшая восковая фигура, созданная нарочно для того, чтобы стращать посетителей одним своим ужасным видом!

Я вышел из той комнаты скорее...

Моя напарница была уже рядом. Она спросила меня: "Что там? В той комнате? Ты заходил туда?"

Я отвечал: «Да, я там был, но тебе лучше туда не соваться. И я не шучу! Слышишь?»

Но она уже не слушала меня. Девушки никогда меня не слушали. Они делали всегда только то, что сами хотели. И в этот раз тоже самое. Но погодите, речь сейчас не об этом...

Моя напарница зашла в ту самую комнату, где неизвестная старушенция встретила смерть лицом к лицу. И спустя мгновение девушка выбежала оттуда с криком и плачем и с упреками в мой адрес: "Ну почему же ты мне ничего сразу не сказал?"

Что я мог ответить ей на это? 

Конечно, я стал её всячески успокаивать и всё такое. Но в завершении своих успокоительных речей мне ничего не оставалось, как парировать:

«А я тебя предупреждал!»

__________________________

Postscriptum: если рассказ вызвал на лице читателя недоумение, чувство озадаченности или тревоги, то это хорошо. Значит автору удалось передать то, что он лично испытал в своём сновидении.