Три подруги

Сидели в воскресенье у дороги,

Подруги три, что вместе на века.

Одна…  она с уверенностью в слоге,

На суету глядела свысока.

Одетая в какую-то хламиду,

Ни пяди тела, прятала крыло.

И называла город просто сити,

И рассуждала про добро и зло.

Бежали мимо равнодушно люди,

Машины проносились взад-вперед.

Вторая даже не была обута,

Как сжатая пружина… всякий сброд

Стекался к ней, стояли с нею радом.

Рукой касались словно невзначай.

Она все говорила им про «надо»,

Про «сбудется, ты только лишь желай».

Босые ноги прятала под лавку.

Платок руками теребила… Вслух

Читала Достоевского и Кафку.

И даже тот, кто был к искусству глух,

Сбавлял ход, встав поодаль на минуту.

Прислушивался… И в его глазах,

Вдруг зажигался огонек… и тут же,

Менялось что-то в сумрачных чертах.

Уверенно клонился день к закату.

Улыбка третьей озаряла мир.

Рассказывала всем вокруг о пати,

Стихи, давно затертые до дыр,

О пламенных непроходящих чувствах,

Читала. Шелк неплотный неглиже,

Без малого намека на распутство,

Казалось, что восторг живет в душе.

Вставала то и дело со скамейки,

Кружилась в вальсе… и садилась вновь…

Слова все, говорила, только фейки,

Печально, жалко выгибала бровь.

Смотрела вдаль с тоской в глазах «собачьих»

(Уж слишком предан пристальный тот взгляд),

И чем смотрела дольше, так тем паче,

Вздыхала грустно, плакала… Закат

Уже отполыхал на темном небе.

Ночь полновесна, тысячью слоев,

Легла на город. К красоте той слепы,

Втроем, Надежда, Вера и Любовь,

Сидели у дороги три подруги,

Такие, просто не разлей вода.

О разном говорили надосуге…

А мимо проносились прочь года.