Ты слышишь маме, Бай мир бисту шейн!
А ветер голосит в оконной раме,
и бьются тени задувая пламя
"А идише маме, Ауфидерзейн!
Ты слышишь маме, Бай мир бисту шейн!
В потемках пахнет свежий парафин,
пролитый на подсвечник и бумагу,
не жаль огня строптивого беднягу,
лишь ветер воет между крестовин.
Чернеет простыня и белый ангел
чернеет блик и вера и архангел,
и это "да" похожее на "нет"
и мрак бесшумно поглощает свет.
Но бог не слышит слов, прикрыты уши
И голос с каждым словом глуше, глуше.
Жизнь боль маме, мир тлен
Ты слышишь маме,Бай мир бисту шейн!
и бьются тени задувая пламя
"А идише маме, Ауфидерзейн!
Ты слышишь маме, Бай мир бисту шейн!
В потемках пахнет свежий парафин,
пролитый на подсвечник и бумагу,
не жаль огня строптивого беднягу,
лишь ветер воет между крестовин.
Чернеет простыня и белый ангел
чернеет блик и вера и архангел,
и это "да" похожее на "нет"
и мрак бесшумно поглощает свет.
Но бог не слышит слов, прикрыты уши
И голос с каждым словом глуше, глуше.
Жизнь боль маме, мир тлен
Ты слышишь маме,Бай мир бисту шейн!
