Перуанские этюды. Буэнос диас, покорители Парнаса (акро)

 БУЭНОС ДИАС, ПОКОРИТЕЛИ ПАРНАСА, ПРОКАЗНИКИ,                                    РОМАНТИКИ, ГЕРОИ (акро)

Буэнос  диас, компаньерос, здрасьте, поэты, небожители, герои!

У  вас не в шутку разгорелись страсти, боюсь, не охлажу их, лишь расстрою.

Эх, мне бы порулить чуток страною, пошли б на слом фанфары и валторны,

На площадях бы все ходили строем и пели  «Очи чёрные» задорно.

Оно, конечно, лучше бы Володи Высоцкого да Окуджавы песни,

Сажать за песни неприлично вроде, ведь с ними жить намного интересней.

Да ведь иные песни не по нраву кое-кому из правящей верхушки.

И телевизор в уши льёт отраву,  в привычные к любому гону ушки.

А мне издалека видней немного, кто овердофига лапши навешал,

Соседям пригрозить умея строго, жолнежам конным и тем паче пешим.

Поверить разве мог бы кто-то, братцы, лет двадцать так назад, в начале века -

Открыто с братом  брат начнёт бодаться, в том брате не увидев человека.

Который год огонь кровавой мессы сжигает города, деревни, веси,

Огонь тот разожгли, наверно, бесы, подлив вражды и лжи гремучей смеси.

Рыдает мать убитого солдата, другая мать ждёт весточки от сына,

И горе матерей,  конечно,  свято, в чём не была б вражды первопричина.

Тревоги,   дроны, врывы и пожары, блэкауты, холодные квартиры,

Едва ли смогут, поддавая жару, остановить всё это командиры.

Листаю фото/видео в Тик-Токе,   в Ютубе, Яндекс, новостных каналах, 

И, честно говоря, в глубоком шоке, ведь жили мирно, что же с нами стало.

Перу не «Город Солнца» Кампанеллы, хоть солнца до фига и даже слишком,

А я ругаюсь матом в «Фалабелле», и в «Тико-Рико», будто я мальчишка, 

Ругаюсь в «Метро», «Тотусе» и в «Масе», тихонько, здесь знакомы с русским матом,

На кассе, и не только лишь на кассе. Но улыбнусь защитникам-солдатам.

А также полицейским, с виду строгим, и девушкам в красивых белых шлемах,

Суровы, но лишь чуточку, немного, корректны и решают все проблемы.

А в небе надо мной кружат «Апачи», и «Миражи», и даже наши «Сушки»,

Перу готово, нам нельзя иначе, войной запахло, это не игрушки.

Рискнёт ли Трамп бомбить Венесуэлу? И ломанутся «беженцы» в кавычках,

Они и так наглеют дерзко,  смело, насилуя и грабя по привычке.

Который год ведь нет от них покоя, я отличаю их от перуанцев,

Ах, скажете, расистка, всё такое, но люди здесь боятся их,  засранцев.

Залётные устраивают рэкет, а перуанцы мирные, не злые.

Нас уважают, мы же не абреки, мы русские,   мы «русо», из России.

Издалека нас называют «гринго», услышат речь и улыбнутся – «русо».

Какие здесь альпаки и фламинго, и капибары,  добрые, не трусы.

И я чуть-чуть купалась в Амазонке, боялась крокодилов и пираний,

Рассвет над Амазонкой яркий, звонкий, но страшновато мне порою  ранней.

Оно понятно, встретишь анаконду, угря, каймана или же дорадо,

Мне б очень не хотелось так вот, сходу, хотя они бы встрече были рады.

А я сажать пыталась помидоры, но сожрала рассаду белокрылка.

Начну опять, но вырастет нескоро, тут солнце слишком ярко, слишком пылко.

То перельешь воды, сгнивают корни, то недольешь – и выгорит рассада.

И в местности такой, пустынно-горной,  спросить у местных мне совета б надо,

Как всё у них растёт, так  ярко,  пышно, снимают в год по три здесь урожая,

И я рыдаю, русская глупышка, здесь всё другое, оттого страдаю.

Горит, горит огнём моя рассада, горят кинза, фиалочки и перчик,

Едва ль пойму, чего добавить надо, чтоб вырастить несчастный огуречик.

Рассвет встаёт, в горах снежок белеет, на Мисти очень скоро он растает,

От трудностей таких я стала злее, и черри на окне не прорастает.  

И я бешусь, лохушечка  простая.