Монолог у распахнутой фортки
Внемли, о странник, сей хуле́:
Мой мозг, что червь в черепе,
Ткет паутину в пустоте,
На позолоте канделябр.
Сей мир — трактир, где пьяный бог
Разлил вселенскую окрошку,
Где каждый второй — пророк,
А первый — просто вошка.
И вот, поддавши с кружкой в руце,
Сижу у фортки распахнутой,
Гляжу, как тени-мертвецы
Танцуют галлопад излюбленный.
Их тени длинны, как обуза,
Их смех — как скрежет по стеклу.
Они целуют труп Союза
На сгнившем, продырявленном столбе.
А на плече моём сидит
Бесёнок-обезьянка, гладит,
И в ухо шепчет: «Мир горит!
А ты стихи́? А ты подумай!..»
И я гляжу, как с трона звездный шут,
С короной из пустых консервных банок,
Свой бесконечный мадригал поёт
Хвалу своей же немощи и ранам.
И катится по щеке моей
Не слёзка — о, нет, сущий вздор! —
Просто жирная капля дождевая
С прокисшего небесного убора.
Всё тлен. Всё прах. И глас трубы
Уже не радует мне уха.
Лишь ветер воет на губах,
Как в опрокинутых граммофонных ступах.
