Серафима. Пятьдесят два дня в больнице...

Пятьдесят два дня в больнице.

Отлежала Сима бок.

Дом сейчас милее Ниццы…

Отпросилась на денек

 

Дочь с работы. Вместе с зятем

Привезли ее в избу.

Дом недуги точно сгладит.

«Что ж, давайте все к столу».

 

Словно ногу не ломала,

Сима кружит по избе.

«Ой, припасов жалко мало,

Только сушки на столе».

 

Зять пешком до магазина.

«Прикуплю чего к столу.

Полежала б, мама Сима,

Я, конечно, не давлю,

 

Но нога такое дело,

Лучше уж не нагружать».

«Я без дела очумела,

Мне претит уже кровать.

 

Вот развеюсь я немного,

И разлягусь на диван.

Врач сказал мне: «Сима ногу

Разрабатывай». Кто там?»

 

В дверь скребется кто-то робко.

«Ну, давай, входи смелей».

На пороге, чуть неловко,

Мнется Гришка: «Сима, эй!

 

Мне сказали, ты вернулась.

Вот, пришел узнать, ты как.

Волновались с Катькой ужас,

Слава Богу, ты опять

 

Дома. Все пройдет, конечно,

Но здоровье береги».

«Ты, Григорий, правда нешто,

Ждешь, поверю что? Пурги

 

Не неси мне тут, не надо.

Я помри – так радость вам.

Не доставлю я вам гадам,

Тот триумф! Назло врагам

 

Буду здравствовать подольше».

«Так и я о том, кума.

Суд, забор, вся эта ноша,

Преходяща. Ты себя

 

Береги, чай не девчонка».

«Вас одно переживу.

Ты скажи своей бабенке:

«Не надейся наяву»».

 

«Зря ты, Сима, я с душою.

Спор, поверь мне, то одно,

А желать чего, не стоит,

Прилетит в твое окно.

 

Вот и мы, сказать, с Катюхой,

Не желаем зла тебе.

Это все не показуха

Выздоравливай. Уже

 

Подождем. Судится будем,

Как пройдет твоя нога».

«Я надеюсь, что мой улей,

Не мешает вам? И да,

 

Я решила на участке,

Крокодилов разводить».

«Несерьезно ты, то сказки?»

«Цыц, зятек, убавь-ка прыть.

 

Ты отправился за снедью,

Дверь вон там у нас, зятек.

Разберусь сама с соседом,

Не встревай, коль невдомек.

 

А тебе скажу, Григорий,

Крокодилы, знать, в цене.

И уж коль мое подворье,

Я решаю, как и где.

 

Пчелы, только пробный камень.

Заведу и обезьян.

Понимать должны вы сами,

Коль забор дыряв – изъян.

 

Если встретите у двери,

Крокодила, иль пчелу.

Не взыщите. В полной мере,

Я их здесь не удержу.

 

Вы же топите за дырки,

Так какой с меня тут спрос!

Что б макаку взять за шкирку,

Высоченный нужен рост.

 

Да и силища такая.

Я ж больная вся насквозь.

Коли б изгородь глухая,

Да забить получше гвоздь…

 

Так же вон нога… и возраст.

Вы подумайте пока.

В рукаве еще есть козырь,

Это я пока слегка.

 

Коль идти на мировую

Не хотите, так нехай,

Измордую вас впрямую,

Я устрою вам Дубай.

 

Поселю цыган на время.

А чего, моя изба.

Я несу расходов бремя.

Не справляюся сама.

 

Сдам, как нужно, с договором.

Чин по чину, все путем.

Наслаждайтесь этой сворой,

Поглядим мы, что почем.

 

Сами взвоете. Недели

Хватит точно. Не взыщи.

Коль уперлись вы, ужели

Я утрусь? Ага, ищи

 

Ты другую, Гришка, дуру.

Отстою я свой забор.

Коль отдать придется шкуру,

(Вот устроили сыр-бор),

 

Всем пожертвую, не жалко,

Только вам не уступлю.

Пусть жена твоя нахалка,

Все проклятья скажет вслух.

 

Это ведь она колдунья,

Порчу эвон навела.

Что случилось то удушье,

И что сломана нога».

 

«Серафима, бойся Бога,

Катерина здесь причем?

Ваша глупость по итогу,

(Это ж надо, за рулем),

 

Довела вас до больницы.

Нет на нас за то вины.

Да она в суде истица,

Но проблемы не нужны.

 

По закону мы хотели…

Это вы пошли в обход.

По прямой идем мы к цели,

И не вплавь, а ищем брод.

 

И сейчас я здесь открыто.

Мы волнуемся, пойми.

Может, нужно нам обиды,

Все оставить в забытьи.

 

Пусть на время. Вот ты встанешь…».

«Так уже и так стою.

Ты сейчас, ну чисто пряник,

Только в искренность твою

 

Я не верю. Вы иуды,

С Катькой вынесли мне мозг.

А теперь, какое чудо,

Только что не льете слез.

 

Не хотели б мне плохого,

Не сносили бы забор.

Подобру ты, поздорову,

Уходи к себе на двор.

 

И скажи той ведьме, Катьке,

Не проймет она меня.

Нипочем ее нападки,

Колдовство ее зазря.

 

Убирайся восвояси,

Ваша жалость мне не в прок.

Не отмыться вам от грязи,

За мой счет. На мой вершок

 

Рот раззявили вы с Катькой,

И не вспомнили тогда,

Что соседи мы. Вот так-то.

Дверь сосед вон там. Айда».

 

«Мама, как-то больно круто…».

«Цыц, сказала, не встревай.

До сельпо идти отсюда,

Ведь не пять минут. Гуд-бай.

 

А не то обед уж скоро.

Ты ж, зятек, еще в избе.

Ноги в руки и галопом…

Я желаю канапе».

 

Дверью хлопнул зять с досады,

Завернув такой глагол,

Покраснели что фасады,

У домов вокруг. На пчел

 

Глянул так-то исподлобья.

Роберт, только покажись.

Полетят по ветру клочья,

Вот удумал ведь фашист.

 

Теща с этим-то забором,

Вишь и так сошла с ума.

Ты ж своим ненужным вздором,

Кружишь голову ей зря.

 

Ну какие крокодилы?

По-хорошему избу,

Ей закрыть бы. Нет уж силы.

Да и к нам, варить крупу.

 

За детьми смотреть, обеды

Им варганить, все дела.

Не собачится с соседом,

За земельку два на два.

 

Но уперлась мама рогом,

И не слушает речей.

Не решить проблем с наскока,

Подключать пора детей.

 

На ее сыграть нам чувствах,

Мол, отбились ведь от рук,

Внуки ваши, мама. Плюсов

Коль вы будете не тут,

 

А у нас, гораздо больше.

Под присмотром дети и

Им всегда есть супа ложка,

Все порядком, по-людски.

 

Но забор дороже теще,

Дети ж, вы крутись, как хошь.

С ней им было бы попроще…

Но забор… не наплюёшь.