из кошмарной совести
Памяти Инокентия Фёдоровича Анненского
Время замерло, замерли звуки.
Здесь нет русских, узко и тонко.
Пауки, паутинные руки.
будто вяжут пряди эстонки.
Справедливость, твоя справедливочть .
Крест ольховый на старой могиле.
Сторожила, глумилась казнила,
лишь сверкала на Солнце секира.
Эх высоты, низины да тюрьмы.
Вяжет в космы из смуты эпоха.
Эти ночи глухи как старухи,
а Осанна от горя убога.
Хмель повенчан с блаженным весельем
Ей поплакаться, пусть даже скупо
Попросит у Бога прощения,
за остроги, погосты и тюрьмы.
Время замерло, замерли звуки.
Здесь нет русских, узко и тонко.
Пауки, паутинные руки.
будто вяжут пряди эстонки.
Справедливость, твоя справедливочть .
Крест ольховый на старой могиле.
Сторожила, глумилась казнила,
лишь сверкала на Солнце секира.
Эх высоты, низины да тюрьмы.
Вяжет в космы из смуты эпоха.
Эти ночи глухи как старухи,
а Осанна от горя убога.
Хмель повенчан с блаженным весельем
Ей поплакаться, пусть даже скупо
Попросит у Бога прощения,
за остроги, погосты и тюрьмы.
