Саяны, Нарыса
В распадке бает родничок,
Лоток, шутя, перебегая.
Ему претит древесный "чок",
Спешит, свободу обретая.
А рядом брата зимовьё —
Оно с открытыми дверями.
Всегда есть путнику смольё
И спички, торба с сухарями.
Свеча горит — не керосин.
И водка с хлебом — не богато.
Сюда пришёл совсем один.
Который год не вижу брата.
Ушёл он солнышком в закат.
А я кричал вослед: "Не верю!"
Зачем ты так, Серёга, брат,
Посеял зёрнами потерю?
Не ты ли в осень брата звал
В тайгу, в саянское зимовье?
Тропа, распадки, перевал
Встречали таинством и новью.
Теперь кругом одна полынь
По полю радости шпыняет,
И к миру выросшая стынь
Слезу печальную роняет.
Глаза закрыл — псом по пятам
Канают с прошлого картины:
Предгорья ветхие Саян,
Реки гранитные прижимы.
С берёзы листья, грусти в лад,
Латают водные эмали.
Не по тебе ли это, брат,
Тайга саянская в печали?
Лоток, шутя, перебегая.
Ему претит древесный "чок",
Спешит, свободу обретая.
А рядом брата зимовьё —
Оно с открытыми дверями.
Всегда есть путнику смольё
И спички, торба с сухарями.
Свеча горит — не керосин.
И водка с хлебом — не богато.
Сюда пришёл совсем один.
Который год не вижу брата.
Ушёл он солнышком в закат.
А я кричал вослед: "Не верю!"
Зачем ты так, Серёга, брат,
Посеял зёрнами потерю?
Не ты ли в осень брата звал
В тайгу, в саянское зимовье?
Тропа, распадки, перевал
Встречали таинством и новью.
Теперь кругом одна полынь
По полю радости шпыняет,
И к миру выросшая стынь
Слезу печальную роняет.
Глаза закрыл — псом по пятам
Канают с прошлого картины:
Предгорья ветхие Саян,
Реки гранитные прижимы.
С берёзы листья, грусти в лад,
Латают водные эмали.
Не по тебе ли это, брат,
Тайга саянская в печали?
