Серафима. Где ты молодость шальная...
Где ты молодость шальная?
Пролетела без следа.
И непрошена, нежданна,
Навернется вдруг слеза.
Годы, словно мухи злые,
Там ужалят, здесь куснут.
Бабке Симе не впервые
В тягость этот вот уют.
Уж три года, право слово,
Коротает ночь одна.
Не мягка кровать пухова,
Сон бежит прочь допоздна.
Всё они, тоскливы думы,
У бессонницы в друзьях.
Может, съесть калач с
изюмом?
Тешить что печаль зазря?
А и то, сказать по
правде,
Дед Матвей был дюже
строг.
«Спишь чаво? Где, бабка,
завтрак?»,
И вот это лишь пролог.
«В огурцах трава по пояс,
В доме нету кислых щей».
Не слыхал, видать, про
совесть,
Не сказать еще хужей.
«Что так долго у соседки,
Ты сидела? Дел полно».
Сам же зад от табуретки
Не отлепит. И вино…
Без него куда ж в
деревне?
Здесь валюта не в цене.
А попойки ежедневны,
Самогон - здесь портмоне.
Вот и муж ее, Матвейка,
Как напьется, так чудит.
Разуменья на копейку,
Дурь, зато не дефицит.
Дед Матвей в деревне
этой,
Персонаж, известный всем.
То взахлеб глотал газеты,
То плясал, надев лишь шлем.
Как Матвей завяжет с
пьянкой,
Настоящий полиглот.
Из читальни прет
вязанкой,
Книги. Дел невпроворот,
Он же словно и не видит,
День и ночь читать готов.
Ну а коль запьет… эпитет,
Только матерный. Понтов
Столько, что куда
деваться!
Прям Маклауд Дункан дед.
Сколько раз того паяца,
Забирал наряд – слов нет.
То крушит все в магазине,
То соседский бьет забор.
Иль ложится под машину,
«Не проедешь, прокурор».
Это помнит вся деревня,
За соседа дед радел,
Пил он месяц ежедневно,
Вот и влез в тот
беспредел.
Сел сосед за драку с
тестем,
Деду выписали штраф…
Прокурор был тут наездом,
Дед же, хоть и сухощав,
Но напорист и нахален,
А тем паче под шафе.
Спеленали в покрывало,
Но успел дед галифе
Аккурат перед машиной
Снять, показывая зад.
Утащила Серафима
Еле-еле деда в сад.
Натерпелась бабка лиха,
От супруга своего.
Слава Богу, взял он
психа…
Хоть, конечно, жаль его.
Серафима у могилы
Так рыдала, спасу нет.
«За тобой пойду, мой
милый,
Ты дождись меня там,
дед».
А в душе иное, право.
«Ох, прибрал Бог,
наконец,
Я платить устала штрафы,
Разорилася вконец».
Кажный праздник дед в
дымину,
Веселит односельчан.
А краснеет бабка Сима,
Волоча его в чулан.
Матерится в сельсовете,
То снесет чужой забор,
То похабные куплеты
Распевает на весь двор.
То на тракторе по пьяни
Передавит поросят,
То паленой выпьет дряни,
И к толчку прилепит зад.
В драку лезет то к
соседу,
А получит - так блажит.
Иль завалится с букетом,
Потеряв последний стыд,
Он к соседке, бабе Нюре.
А у той ведь свой мужик.
И несется дед аллюром,
Через грядки напрямик,
От Игната, (муж он ейный).
Дрын, скажу, в его руках,
Чисто штык ей-ей
трофейный,
Да и метит точно в пах.
Охреначит - дед
бесславно,
Так и свалится с копыт.
Хорошо, хоть бегал
справно.
Коль забор, такой кульбит
Выдавал, ну чисто мерин,
Не догнал Игнат ни раз.
То дразнил собак
бродячих,
То в навоз совсем увяз…
Натерпелась бабка в
общем.
Раз прибрал – Ему видней.
Воля ваша – мы не ропщем,
Нет от дури панацей.
И теперь сама хозяйка,
Серафима, так сказать.
Хошь – с соседкой травишь
байки,
Хоть до ночи, благодать.
Хошь, какао варишь в
турке,
Хошь – включаешь сериал,
А не то вдруг прешься юрко
В воскресенье на базар.
Никакой тебе мороки,
Ни с борщом, ни с
холодцом.
Есть желанье – дуй на
йогу,
Нет - хоть сутки ты
ничком
Спи под ватным одеялом.
Зарастает огород.
Ну и хрен бы с ним!
Журналы
Есть, чтоб скуку
побороть.
Помидоров и на рынке,
До фига за просто так.
Коли выросло их ныне.
Коль же нет, и дома швах.
А горбатиться на грядках
У нее охоты нет,
Так, укропчик, для
порядку,
Да на клумбе, знать,
букет.
Серафима – бабка с
форсом,
Как по молодости, так
И по части разговоров,
Не поймать ее впросак.
Заводила на гулянке,
Как плясать, так только
дай.
Так что сгинул муж, и
ладно,
Испустил дух вертухай.
Но порою и взгрустнётся.
Муж ведь все же,
как-никак.
Не сдержать поди эмоций.
Но под утро все ништяк.
Это присказка все лишь,
Сказка будет впереди.
Бабка, спать пока
изволишь?
А и правда, спится - спи.
